- Так. Расскажи про само заседание.
- Примерно дней за пять до него Валентин приехал к нам.
***
Мужчина вылез из белого Мерседеса и огляделся. В стеклах его очков отражались высокие деревья. Их кроны медленно качались, поддаваясь потокам ветра. Держась за дверь, он глубоко вдохнул и улыбнулся – погода была потрясающая, обстановка тоже радовала. Валентин был бы рад провести в таком домике день-другой, но понимал, что покой ждал его только в могиле. Это не могло не радовать.
С заднего сидения адвокат взял дипломат и небольшой букет белых роз. Прежде, чем войти в дом, обогнул его и присел около кустов смородины.
- Здравствуйте, прекрасная юная леди. Как ваши дела? Я решил преподнести вам скромный презент. Это не окупит вашу жертву и оказанную помощь, но, надеюсь, хотя бы немного украсит новую жизнь. Как там, кстати? Верю, что лучше, чем у нас. Хорошего дня.
Валентин оставил букет на рыхлой земле и несколько секунд смотрел, как шелестящая упаковка сверкает от падающих на нее солнечных лучей. После этого двинулся ко входу, поправляя давящий шею галстук.
Дверь открыли после трех стуков. На пороге стоял Стас. На нем не было лица.
- Хорошо выглядишь, Станислав, - ободряюще сказал юрист, оглядывая его недельную щетину. Тот неохотно кивнул.
- Проходи.
Внутри было пыльно и тихо. Пахло деревом, дымом и чем-то горьким. Воздух казался густым и тяжелым – дом точно не проветривали.
- Ох. Здравствуйте, - мужчина прошел в помещение, стуча туфлями о доски. Стас запер за ним, и все вокруг погрузилось в полумрак. Свет слабо исходил от задернутых окон.
- Привет, - Женя казался немного живее. Они с Ильей сидели на плетеном коврике у камина и перекидывались потертыми картами. Сам Илья вообще плохо понимал происходящее – его вид отражал безразличие и оторванность от мира. По полному ненависти взгляду Влада, направленному на него, Валентин тут же понял, что Сом снова плотно сел на запрещенные вещества.
- Как ты? – внимание адвоката было направлено на главу. Тот занимал кресло в темном углу и выглядел, как агрессивное дикое животное. Его глаза буквально горели, как два пламени. Он часто, но тихо дышал, сжимая челюсти.
- Говори сразу, какие новости.
Валентин вздохнул.
- Дело, естественно, дошло до суда. Заседание чуть меньше, чем через неделю. Я отбил вас, тебя и попутно твою троицу, хоть они и значились свидетелями. Дело в связи с этим переквалифицировали, теперь главный подозреваемый – Никита.
- Нашел, кем заменить? – Влад смотрел на играющих в карты. Илья сидел к нему спиной. Худой, скрюченный. Грязная голова, грязная футболка, мерзкие руки с пальцами-крючками, которые еле цепляли куски плоского картона из-за своей слабости.
- Вообще-то… - Валентин впервые, казалось, был не полностью доволен своими действиями, либо же просто не хотел их озвучивать.
- Что?
- Я подтасовал некоторые доказательства, и его вина теперь доказана практически на сто процентов.
Звучащие в тишине приглушенные голоса стихли.
Шорх, шорх, шорх.
Карты терлись о руки, о ковер, друг о друга. Тело Ильи поежилось. Его свело привычной судорогой, но он тут же выровнялся, будто ничего не произошло. Влад скривился в нескрываемом отвращении и резко отвернулся, чтобы унять постепенно доминирующую злость. Он не мог сосредоточиться из-за этого звука. Мышцы сами собой сокращались под давлением раздражителя.
Щорх. Шорх. Шорх.
Мерзкий звук. Такой громкий. Давит на уши. И эта спина… Позвонки… Всегда его тупое лицо… Он виноват…
- «Или я?»
Шорх.
- Да уберите вы свои бл*дские карты! – закричал он, со всей силы стукнув ладонями о подлокотники кресла. Илья и Женя тут же обернулись. Стас, стоящий в стороне, прикрыл глаза, будто это было не впервые.
Под удивленным взглядом Валентина Влад принялся колотить ни в чем не повинное кресло обеими руками.
- Уберите! Бл*дские! Карты! Уберите! С*ука! Ненавижу! Ненавижу! Ублюдок!
Валентин молчал, подражая присутствующим, затем незаметно их оглядел. Стас старался не двигаться, не мешать и не провоцировать. Женя положил свой «веер» на ковер и поднял руки, а Илья замер. Он стеклянными глазами смотрел в одну точку, словно чувствовал, что все эти слова предназначены ему.
Внутри Илья ненавидел себя с каждым днем все больше и больше. Воспоминания о Нине мигали в нем, и заглушить их яркость могла только очередная доза. Но что наркотики были не в силах убрать – ощущение собственной никчемности, когда друг считает тебя грязью. Сом каждый раз пытался подобраться к нему ближе, но вместе результата только отказывался назад. Сказать не хватало сил, страх мешал услышать правду – что он не нужен. Он не важен. Илья восхищался главой, а тот в ответ желал его мучительной смерти.