- …приговаривается к шестнадцати годам лишения свободы.
Здание суда наполнилось женским криком. Мать Никиты упала на пол, не подчиняясь рукам невестки. Та глотала слезы, глядя, как ее мужа выводят из клетки. Маленький сын повис на ее талии, тряся и спрашивая, куда ведут папу.
***
- Это было то самое начало, которого вы ждали. Лед тронулся. Тормоза сорвало. Если до этого я катился на очень большой скорости, то в тот момент прыгнул с обрыва.
- Ушел во все тяжкие?
- Именно. А смысл быть осторожным и медлить? Что меня останавливало? Смерть? Не смешите. Тюрьма? Да нет. Потери? Ха, дайте две. Пытки? Схватки? – Вампир усмехнулся. – Полицейские или другие бандиты? Нет. Так почему я не мог взяться за что-то покрупнее? Я трансформировался и стал тем самым уродом, которых призирал. Иронично, не правда ли?
- Уродом?
- Моральным уродом, да. Моральные уроды – довольно простые люди, потому что становятся безразличны как к плохому, так и к хорошему. Меня больше ничего не тревожило, я понял – пережить можно все и выбраться возможно из любой ямы. Как бы глубоко не провалился – если ты жив, ты выиграл. А если мертв, то беспокоиться больше не о чем, твоя игра завершена.
- Цинично считать столько убийств и горы причиненного ущерба всего лишь игрой.
- Циник – мой любимый игрок, - хвастливо прошептал Вампир, подавшись вперед. – У него больше профита.
- Теперь я начинаю тебя узнавать, - Роман сглотнул, пытаясь унять разочарование. Теперь он ясно почувствовал дискомфорт, а в нем свою главную задачу – допросить и наказать за содеянное. Это необходимо. Его сомнения и ожидания – его же проблемы. А чего он, собственно, ждал?
Что Вампир другой?
Надежда умирает последней, и даже многолетний рабочий опыт иногда неспособен перекрыть человеческий фактор. Это вытолкнуло из следователя остатки энтузиазма.
Вампир только этого и добивался. Надежды людей всегда приносят боль. Ему тоже приносили, ведь от него всегда кто-то чего-то ждал. Со временем он научился пресекать эти моменты, заранее рассеивая розовые облака вокруг себя и того, кто так яро желал видеть в нем что-то большее. Вид Романа явно дал ему понять – больше он ничего не ждет.
***
Влад вылез из машины у края леса. Валентин развернулся в открытом поле и выехал на дорогу, ведущую к небольшой деревушке, через которую они и приехали. Сам Влад какое-то время постоял, после чего направился по абсолютно темной прокатанной колее вглубь хаотично высаженных деревьев. Ему хотелось пройтись, чтобы освежить голову перед разговором с друзьями. Его радовало, что Илья еще не вернулся, и можно было не бояться очередной неожиданной реакции собственного тела, которое в последнее время вело себя совсем непредсказуемо.
Веточки хрустели под ногами, обозначая каждый шаг новым звуком. В темноте, скопившейся на зеленых листочках, изредка пели птицы. Они перепрыгивали на своей высоте, перелетали с места на место, изредка кружили рядом. Это успокаивало. Вечерняя прохлада пробивалась под слои ткани и трогала голую кожу, которая стала совсем не чувствительной. Он вдохнул запахи леса. Кончик носа защекотало, и парень тут же чихнул, успев прикрыть рот тыльной стороной ладони. Темнота окутала Влада со всех сторон. Деревья уходили вглубь, не оставляя никаких просветов, скрывая его за собой.
Примерно на половине пути он остановился. Огляделся и задрал голову, прикрыв уставшие глаза. Лицо ласкал прохладный ветер, под веками жгло, в ушах стояла непроницаемая тишина. Казалось, даже если кто-то подберется сзади, Влад не заметит. Внезапно основным чувством стало смирение. То, что произошло – оно произошло. Должно было. Не просто так эта история началась со смерти родных. Его мать и отец покинули этот мир одновременно, это признать было в разы проще. Иначе пришлось бы принять, что где-то существует человек, способный увести его от всех совершенных действий. Он дышит и просыпается каждое утро даже не подозревая, что своей ошибкой изменил судьбы стольких людей. Более того, он сможет изменить судьбы стольких даже сейчас.
Если бы он появился, все бы перевернулось.
- «Хотел бы я тебя ненавидеть… Я всегда считал, что чувствую к тебе отвращение. Ты ужасный человек, муж. Но ты хороший отец. Был. Жаль, что я никогда не скажу тебе этого в лицо. Если бы ты только вспомнил обо мне».
Тот мальчик, сидящий в зале суда – единственное, что действительно заботило Влада. Он видел в этом мальчишке себя. Вокруг люди, куча незнакомцев, которые обвиняют твоего отца во всем, что можно приплести, а ты, осознавая происходящее, смотришь на него, выискивая опровержение. Увиденное не уходит из головы. Труп матери все еще сохранен в памяти до мельчайших деталей, но ты ищешь взгляда родителя, чтобы тот сказал тебе – нет. А он не смотрит на тебя. Между вами несколько метров, а кажется, будто непреодолимая пропасть. Ты и не сын ему вовсе. В момент вы становитесь чужими, потому что он теперь поглощен своим личным горем, и для переживаний о тебе места нет.