***
- Мы приехали в какое-то вычурное место. Тогда мне так казалось. Сейчас я сам в такие иногда хожу и, сказать честно, привычка от него досталась. Старик любил жить на широкую ногу и ни в чем не отказывал ни себе, ни членам своей семьи. Нас привели к забронированному столику у огромного окна. Там, знаете, такие белые скатерти, хрустальная посуда, ресторан на сумасшедшей высоте, вид потрясающий. В общем, я даже почувствовал себя неуютно.
- Хотел произвести впечатление? – предположил Роман.
- Да, думаю. Он любил не только богато жить, но и демонстрировать это. Итак, мы сели за стол.
***
Влад осторожно осматривал огромное пространство ресторана. От золотого покрытия на стенах слепило глаза, а лепнина на потолке была настолько хорошо выполнена, что ее детали можно было разглядывать часами. Пока он цеплялся глазами за элементы интерьера, более мудрый коллега следил за ним и даже успел заказать вино.
- Владислав? – позвал он.
- Да, простите, - парень очнулся и повернулся к говорившему. – Никогда в таких местах не был.
Глава Домино, кажется, оценил честность.
- Это не страшно, поверьте. Какие ваши годы, в конце концов. Сколько вам лет, не напомните?
- Двадцать три.
Михаил Леонидович закивал и вдруг принялся судорожно кашлять. Рука вытащила одну из салфеток, скрученных в незамысловатую фигуру, и прикрыла ею рот. Влад подозвал официанта.
- Воды принесите, пожалуйста.
Пока он договаривался, мужчина сдержано поднял руку, показывая, что все в порядке.
- Как вы?
- Не переживайте, - скомкав салфетку в руке, пожилой глава ловко подхватил ножку фужера и сделал несколько глотков вина. На вид ему стало заметно легче. – Расскажите лучше о себе. Кажется, мы с вами только недавно познакомились, вы были таким юным мальчишкой. Эти четыре года повлияли на вас больше, чем я предполагал.
- Да, наверное, так и есть, - Влад принялся отвечать размеренно и открыто, хотя понимал, что у этой встречи есть некая другая цель. Более важная, чем обычное знакомство. – Что вы хотите знать?
- Из какой вы семьи, к примеру. Прошу, расскажите, мне действительно интересно, - подтверждая, Михаил Леонидович прислонился запястьями к краю стола и приготовился слушать.
- Эм… Давно я не говорил о родителях. Сейчас довольно плохо помню их, только какие-то основные вещи. Моя мама работала учительницей биологии, отец – пианистом при театре. Я единственный ребенок. Маме было двадцать, когда я родился, а отцу уже тридцать пять. Оба не хотели заводить второго, так что я получал все внимание.
- Большая разница в возрасте, - подметил мужчина и почему-то кивнул. – Я, честно признаться, понимаю ваших родителей. У меня самого одна дочь, очень поздняя. Сейчас она уже молодая женщина, и в это не верится.
- Она действительно очень повзрослела. Я помню ее подростком. Кстати, вы давно не брали ее с собой, - Влад попробовал напиток, и, было, хотел выразить свои положительные эмоции от вкуса, но подошел официант.
- Позвольте, я сделаю заказ за двоих. Хочу, чтобы у вас остались хорошие впечатления об этом месте.
- Конечно, - согласился Влад. Пока Михаил Леонидович заказывал какие-то блюда со сложно произносимыми названиями, он смотрел в окно.
- Итак, на чем мы остановились, - официант ушел, и внимание пожилого мужчины снова сфокусировалось на Беляеве. – Роза. Дело в том, что она уже переросла тот период, когда везде таскалась за мной, точно хвостик. Остается только смириться. Учеба в университете, новые друзья, вечеринки. Ей уже девятнадцать, так что запретить что-то кажется невозможным. Я и не стремлюсь.
- Мудрое отношение.
- Благодарю. Но мы говорили о вас. Продолжайте. Как поживают ваши родители?
- Когда мне было тринадцать, моя мать умерла. Отец, который и… был виновником этого случая, оказался в тюрьме. Не могу сказать, как он сейчас.
- Соболезную.
- Спасибо, - Влад снова взялся за алкоголь.
- Вас приютили родственники?
- Нет, я попал в детский дом.
Михали Леонидович оказался этим фактом тронут, но, в силу возраста отреагировал более спокойно.
- Знаете, Владислав, я искренне вам сочувствую и понимаю вашу боль. Возможно, наши ситуации не так схожи, но мои родители тоже умерли, когда я был ребенком. Все забывается поверьте мне, но даже в старости невозможно до конца унять все свои переживания по этому поводу. Могу я спросить, как на вас повлияла жизнь в детском доме?
- Довольно серьезно. Я встретил там своих лучших друзей, с которыми сейчас веду дела, и там понял, что для этого мира слишком мягок.
- Суровые условия закаляют характер, - охотно закивал пожилой мужчина. Он двигался медленно, величественно, но в этих жестах так же считывались тяжесть и физический дискомфорт. – А друзья, найденные в таких условиях, оказываются самой надежной поддержкой. Я вам, признаться, даже завидую. В столь раннем возрасте понять такие важные нюансы жизни – дорогого стоит.