- Соглашусь. Ты сказал, что виделся с ним незадолго до его смерти. Мне стоит подозревать, что ты в ней замешан?
- Нет, не стоит. В этом нет необходимости, я сам прямо сейчас в этом признаюсь.
Роман поджал подбородок, от чего его губы изогнулись недовольной дугой. Не сказать, что он об этом не думал, но получить такое прямое и безучастное признание было неожиданно. Вампир обронил фразу вскользь, поэтому быстро переварить ее не вышло.
- Каким образом ты это сделал? И зачем?
- Найти охранника, который отравит еду, было проще простого. Они там все абсолютно безжалостны и падки на хорошие суммы. Поэтому я люблю иметь дело с бывшими военными или полицейскими. Не хотите вступить в банду, Роман Сергеевич?
Следователь закивал, безразлично поддакивая шутке Вампира, и продолжил:
- А зачем?
- Что? Вступать в банду?
- Зачем ты убил отца? Из мести?
- Ох, нет, - преступник скривился, отведя голову в сторону, будто уловил неприятный запах. – Я ведь уже объяснял, что мне было все равно. В жизни появились проблемы и заботы покрупнее, чем постоянная рефлексия по маме и испоганенном детстве. Сейчас я даже понимаю отца, - спросить, что конкретно Вампир понимает, Роман не успел – реплика продолжилась. – Тогда – не совсем. Но вешать на свои плечи такую обузу и в тот момент не хотелось. Я знал, что не пойду против себя, не смогу оставить престарелого отца на улице, поэтому решил поступить так, как поступил. Об этом, кстати, не знал вообще никто, только вы теперь.
- Расскажешь о вашей встрече?
- Да, конечно. Я навел справки через знакомых, узнал, где его держат. Пришлось покинуть город и поехать в тот, где я родился. Сразу скажу, что пробыл я там часа четыре, не больше и не меньше. Никаких ностальгических прогулок по улицам, которыми ходил, никаких визитов в старую школу, никаких походов на могилу к маме. Ничего. Я думал… пойти на кладбище, но решил, что не стоит. Хотел, чтобы осталось это чувство…
- Что она жива? – предположил Роман, вдруг четко поняв, о каком чувстве говорил Влад.
- Да. Я видел ее труп, но все это было так давно и так быстро, что иногда казалось, будто мое подсознание просто перетасовало факты. Она уехала, как и хотела, просто без меня, - мужчина прокашлялся и чуть приподнялся на стуле, сменяя положение. - По итогу, я доехал до нужного места, пробыл там буквально полтора часа. Договорился с начальником, за определенную сумму он устроил нам встречу.
***
Влад шагал по узким коридорам тюрьмы и одними глазами метался из стороны в сторону, изучая обстановку. Стены, выкрашенные в мерзкий зеленый цвет, мутный слабый свет, двери камер с решетками, за которыми прячется темнота. Он явно не хотел бы оказаться в таком месте надолго.
За ним и перед ним в ряд шли двое охранников в камуфляжной форме. В руках оба держали оружие. На лицах отстраненность и злоба. Дорога прошла в полном молчании. В этой гнетущей тишине слышались чьи-то болезненные стоны, хриплые голоса, скрежет и треск. От некоторых звуков хотелось спрятаться или заткнуть уши. Влад чувствовал, как они заставляют его кожу покрываться мелкими мурашками – а такая реакция организма давно стала редкой.
Густой кислый смрад заменил весь кислород.
Наконец, мужчины остановились у одной из дверей в дальнем крыле здания. Камер с людьми там не было и выглядело оно более приятно. Охранники завели его в просторную темную комнату, которую явно давно не использовали. Там стоял стол и два стула, по их внешнему виду было очень четко видно, что они обычно находятся в другом месте. Под потолком горела голая лампочка.
Влад взял один стул за спинку и отодвинул, чтобы сесть. Вскоре в комнате не осталось никого другого.
Спустя несколько минут дверь снова открылась за его спиной. В этот момент он почувствовал волнение, а следом – раздражение. Волнение – это слабость. Нельзя волноваться, если хочешь держать голову трезвой.
Глава не был глупым и уж точно не был слабым. Тогда почему сердце так гулко билось?
Стараясь унять ненавистные чувства, Влад сцепил руки в замок меж бедер и уставился на них, невольно вслушиваясь в шаркающие, медленные шаги. Те самые. Он всегда так ходил из-за болезни. Шоркал по полу. Ужасный, отвратительный звук. Вся эта тюрьма была наполнена мерзкими звуками.
Дыхание участилось, каждая мышца напряглась и потяжелела. Шаги были все ближе. Громче.
Влад почему-то ждал, что его плеча вот-вот коснется рука. Схватит? Просто упадет? Сожмет?
Нет.
Шорк, шорк, шорк – раздалось сбоку. В тусклом свете одинокой старой лампочки замелькал чей-то темный силуэт. Фигура точно так же переместила свой стул, схватив его за спинку, и села. Обычно нечувствительного носа главы коснулась помесь непривычных запахов: затхлость старой одежды с помесью хозяйственного мыла и, кажется, что-то похожее на аромат старых книг. Пожалуй, это единственное, что было ему знакомо.