- Ты оставил меня без нормального будущего.
- Я хотел тебе объяснить, но…
- Ты заставил меня убивать и красть, - Влад с силой стукнул по столу кулаком в ответ на очередное бормотание отца. – Ты, черт тебя дери, заставил меня убивать людей! Ты! Бедный, бедный папа, которому мешали играть в театре! Ты знаешь, кем я стал из-за тебя? Знаешь?! Это все ты!
Он вскочил из-за стола и с силой взъерошил уложенные волосы - те рассыпались в хаосе. Принялся ходить туда-сюда, унимая вдруг вспыхнувшую ярость. Лев молчал и все так же сидел со сложенными руками.
Удары туфель о плитку разлетались по пустой комнате. Песчинки скрипели под ногами, но никто уже не обращал на это внимания.
- Я хотел тебе объяснить, - снова начал старик.
- Объяснить… Объясняй.
В голосе Влада не было ни капли позитивных чувств. Никакого доверия, никакой надежды – ничего. Он кинул эту возможность отцу, как подачку, лишь бы тот оставил его на минуту.
- Вера меня не понимала… Она не понимала, как я мог ставить карьеру на первое место, выше семьи. Единственного сына. Мы и так часто ссорились по этому поводу, когда тебя не было рядом. Мы… Старались делать друг друга лучше в твоих глазах. Всегда. Из-за этих ссор и моих задержек на работе она все больше злилась, пока в один момент мы совсем не разругались. Это было незадолго до твоего тринадцатого Дня Рождения. Тогда-то я и начал замечать, что руки перестают меня слушаться. Тем утром… Вера снова начала намекать на что-то за столом, затеивать очередную ссору. И я сорвался, задел кружку. Она уже знала, что со мной происходят какие-то странности. Потом больница. Я стал использовать любую возможность, чтобы показывать себя полезным специалистом, она больше кричала. Мы ругались каждый день. Я не мог не работать. Тогда начал принимать наркотики, чтобы успокаивать организм и снимать стресс. Она узнала. Снова начала… Она все чаще угрожала, что заберет тебя и уедет. В тот день Вера вернулась с работы в непривычное время и увидела, как я принимаю перед вечерним выступлением. Достала чемодан, чтобы собирать вещи. И я… Я был так напуган. Хотел просто остановить ее. Она не понимала меня. Я работал ради вас. Самый известный театр города, один из тройки самых известных в стране. Я – главный музыкант. Из-за меня ее взяли в ту элитную школу сразу после окончания университета, с малышом на руках. Мы были интеллигенцией, уважаемой семьей. Ты не помнишь, но нас ведь многие знали. Меня знали. Тебя ждало прекрасное будущее, если бы я задержался на своей должности подольше. Твоя мама была бы предметом зависти, я смог бы позволить ей гораздо больше… Это все нам обеспечивали мои руки. А они с каждым днем перерастали из рук именитого музыканта в руки немощного больного. Я не мог с этим смириться. Понимаешь?
Влад постепенно останавливался, все больше вслушиваясь в сбивчивую речь отца. Теперь его «понимаешь?» звучало иначе. Все, что было до него, тащилось за этим словом шлейфом каждый раз, когда он его произносил. «Понимаешь? Она меня не понимала. Я хотел, чтобы ты понял. Ты был слишком маленьким, чтобы понять». В свои тринадцать он действительно был слишком мал для этого. Но сейчас… Он вырос. И многое обрело смысл.
Лев показал, что здравый рассудок все еще при нем, но, что самое главное, он был при нем и на момент трагедии. Возможно, наркотики и постоянный стресс, о котором травмированный музыкант никому никогда не говорил, дали свои эффект.
Парень снова сел за стол, по привычке насильно захлопывая эмоции внутри.
- Ты не хотел этого?
- Нет. Конечно, нет. Я любил Веру. Она была молодой и импульсивной, лезла «под пули», не боясь, что когда-то одна из них попадет в цель.
- А ты слишком дорожил ее чувствами к тебе, чтобы запретить это, - Влад с силой надавил пальцами на глаза, прикрыв лицо. Вся его жизнь закручивалась в одинаково ровные круги. Круг размыкался и замыкался в разные периоды времени, создавая кольцо одного и того же смысла. Он переживал одно и встречал это же спустя мгновение или десяток лет. Мама, Нина, их встреча в школе, отношения мамы и папы, его отношения с Ниной, их одержимость, одни и те же фразы, действия, истории - все это смешалось. Хвостики, соединяющие слова, перепутались и растеряли настоящий смысл.
Связано ли это или он просто сходит с ума?
Отец неожиданно закивал, заглядывая сыну в глаза.
- Ты понимаешь.
Влад невольно снова посмотрел на него.
Пришел с абсолютной уверенностью, но теперь сидел с пустотой внутри и ощущением ужасающего открытия, которое переворачивало все с ног на голову. Все, с чем он жил все эти годы, оно настоящее? А что настоящее? Слова отца? А отец ли он?
Парень выглядел потерянным. Каменное лицо давно не выражало таких сложных эмоций. Покрасневшие и вдруг уставшие глаза горели на бледном лице двумя лампами. Он даже не до конца отличал все свои чувства – ему не хотелось браться за распутывание очередного клубка. Его разрывало от противоречий и неопределенности. Он понимал отца. Не полностью, но хотя бы часть мыслей родителя теперь были ему ясны.