Парни вздрогнули, их лица слегка сморщились. Крошечный отблеск древнего порядка коснулся их, словно начал царапать изнутри.
Но главный тут же отогнал наваждение, вновь оценивающе посмотрел на меня, словно прикидывая — осилят ли они меня втроём.
— Тебе чего, проблемы нужны? — сказал он, собравшись с духом.
Я не ответил, просто скрестил руки на груди и уставился на него тяжёлым взглядом. Парень поморщился, дёрнулся, а остальные засуетились пуще прежнего, начали переглядываться, коситься на меня…
— Леший, у него перстень! — выпалил один из них, указывая на мою кисть.
— Аристократ? — опешил только что вылезший из тележки Леший.
— Вам пора, — холодно произнёс я.
Леший отпрыгнул.
— Виноваты, ваше благородие… сглупили-с… Прощения просим! Валим-с…
Он свистнул своим остолопам и взял с места в карьер, обгоняя их. Я удовлетворённо кивнул. Рядом недоумевал Игоша, совершенно не понимая, для чего всё это было.
— Неужели ты хочешь вернуть тележку в супермаркет? — спросил он. — На ней даже наклеек нет, мы не узнаем, откуда она.
— Пусть узнают другие, — спокойно ответил я. — Но попозже, не сейчас. А сейчас, дружок, полезай-ка в кузовок.
Я улыбнулся и указал на тележку. Игоша поёжился и, кажется, начал догадываться, в чём состоит мой план.
Вечерело, и народ забивался в таверну всё активнее. Оно и понятно: пятница, люди получили зарплату. Столы заняты, кружки звенят, а Пётр Сергеевич Крутов, владелец таверны «У Петра», стоял за стойкой и нехотя поддерживал пьяные беседы.
Нехотя, потому что нужно следить, чтобы пьяные не передрались, чтобы Ленка-официантка не огрела кого-нибудь подносом (она девка горячая, что поделать), и чтобы эти двое вольников в углу не вздумали устроить соревнование «кто громче рыгнёт». В прошлый раз из-за них половина зала разбежалась.
Двери здесь распахиваются всегда громко, с характерным звуком. Так Пётр Сергеевич не пропустит момента, когда зайдёт кто-нибудь важный. Аристократу нужно угодить, редким туристам — быстрее показать меню, людям Андерсона — предложить поговорить в стороне за закрытыми дверями. Особенно если это отморозки Стального Пса.
Дверь в очередной раз громко распахнулась, и в таверну вошёл весьма необычный посетитель. Худой, в серой толстовке с капюшоном, натянутым так, что лица толком не видно. Возраст? Поди разбери. Может, двадцать, может, двадцать пять. А может, вообще тридцать, просто выглядит моложе.
Но необычен он был не внешностью — кто сюда только не заходит. Дело в том, что незнакомец катил перед собой тележку из супермаркета.
Пётр Сергеевич тяжело выдохнул. Тележка! В таверну! Да ещё и с «пассажиром» — и тоже толком не разберёшь, каким конкретно.
Можно выгнать сразу, а можно ради хохмы послушать, что они тут забыли.
— Добрый вечер, — произнёс парень в капюшоне ровным, почти ледяным голосом.
— Добрый, — без особой дружелюбности ответил Пётр.
— Нам нужна ночёвка. И еда. Много еды.
Голос у него спокойный, но какой-то… тяжёлый, что ли? Будто каждое слово весит килограмм.
— Номера есть, — кивнул Круглов. — На двоих?
Глаза у парня светлые, холодные. Такие он встречал у людей, которые повидали многое. Или у психов. И надеялся Круглов больше на первое.
— На одного, — ответил незнакомец. — Мой спутник… отдыхает.
Крутов украдкой покосился на тело в тележке. Пассажир не шевелился.
— А он… живой? — напряжённо спросил тавернщик.
Гость в капюшоне усмехнулся, и от этой усмешки у Крутова по спине пробежал холодок.
— Живой, — коротко ответил он. — Просто устал.
«Ладно, пусть так. Мне-то какое дело? Лишь бы платил и не буянил».
— Номер три на втором этаже свободен, — ответил Крутов. — Восемь рублей за ночь. Еда отдельно.
Парень кивнул и достал из кармана потрёпанную пачку купюр и монеты. Отсчитал восемь рублей, затем ещё три.
— За еду.
Пётр Сергеевич взял деньги, кивнул Ленке — мол, проводи гостя наверх.
Парень в капюшоне подкатил тележку к лестнице. Крутов с любопытством уставился, ожидая, что будет дальше. Тавернщик уже представил, как его новый гость сейчас будет пыхтеть и мучиться, пытаясь затащить тележку наверх…
Но через миг у мужчины отвисла челюсть, ведь человек в капюшоне легко подкинул её вместе с ойкнувшим пассажиром, перехватил поудобнее, будто она ничего не весила, и понёс по ступенькам.
Минут через десять гость спустился обратно, сел за свободный столик в самом дальнем углу и начал изучать потрёпанное меню.
Спустя минуту Ленка подошла к нему с блокнотом.