Наконец он спросил:
— У ваших господ есть враги?
Двое гвардейцев переглянулись.
— Мы… мы на пороге войны с родом Даниловых, — выпалил один из них. — Даже готовим ди…
— Заткнись! — рыкнул самый старший. — Ты что несёшь, падаль⁈ Предатель!
Антон Игоревич молча взглянул на него и чуть склонил голову набок. Старший гвардеец захрипел, его глаза закатились, он дернулся и его голова повисла на груди.
— Продолжай, — велел Антон Игоревич, повернувшись к говорящему.
— Д-диверсию… планировали… на их складах… через три дня…
Старший снова застонал, попытался поднять голову, дернулся… А затем вдруг упал без чувств, врезавшись лбом в пол.
Петрович сглотнул и уважительно покосился на господина Северского.
«Это ж какая сила нужна, чтобы вот так, даже не глядя…»
— Хороший воин, — с грустью в голосе сказал Антон Игоревич, посмотрев на старшего гвардейца. — Верный. Жаль только служит мерзавцам.
Петрович смотрел на своего господина, и в груди его медленно разливалось тёплое чувство. Что это — гордость? Или, может быть, безмерная благодарность судьбе за то, что она подарила ему встречу с таким человеком? Антон Игоревич, без сомнения, был тем, за кем стоило идти — и идти без оглядки.
Ну а господин Северский снова повернулся к самому говорливому из гвардейцев и, достав из кармана телефон, требовательно произнес:
— Говори номер своего господина.
На звонок ответили после третьего гудка.
— Ну что там⁈ — рявкнул резкий голос.
— Говорит род Северских, — спокойно ответил я. — Ваши люди у меня.
На пару секунд в трубке повисло молчание, а затем тот же голос выпалил:
— Не знаю такого рода!
— Теперь знаете. Ваши гвардейцы вломились в дом моего человека.
— И что с того? — в голосе Ельцова звучало презрение. — Ты оскорбил моего ставленника, а значит и меня. Брыль под моей защитой!
— Брыль — мошенник, который обманывает людей, втридорога втюхивая им подкрашенную воду. Но речь сейчас не о нём. Речь о том, что ваши люди нарушили границы владений рода Северских.
— Владений? — барон хохотнул. — Какие у тебя владения, нищеброд? Квартира старика?
— Это квартира моего гвардейца. Даю первую и единственную возможность уладить конфликт. Достаточно будет всего лишь официальных извинений и десяти тысяч рублей компенсации.
— Что⁈ — Ельцов взревел так, что я отодвинул трубку от уха. — Ты, безродный выскочка, смеешь требовать у меня денег⁈ Да я тебя в порошок сотру! Мои люди найдут тебя и…
— Твои люди уже нашли, — прервал его я.
— Пошёл к чёрту! Я пришлю ещё двадцать отборных бойцов! И они вытащат тебя из любой норы!
— Ну что ж, — вздохнул я. — Тогда ищи своих гвардейцев в казематах Даниловых. Думаю, их очень заинтересует некая занимательная история о предстоящей диверсии на их складах.
— Ну-ка постой, — осекся Ельцов и явно хотел сказать что-то еще, но я уже нажал отбой.
Поймав восторженный взгляд своего юного гвардейца, я произнес:
— Игоша, найди номер приёмной рода Даниловых.
Пока Игоша потрошил этот волшебный интернет, Петрович, дабы не терять времени, спустился к машине за органами монстров. Пора было поднять их в дом и заморозить.
Номер приемной нашелся, Игоша включил звонок на громкую связь. Из трубки зазвучали гудки, я подошёл к пленникам и снова погрузил их в сон — на сей раз более точечно, блокируя углекислый газ в их легких.
— Приёмная рода Даниловых, слушаю вас, — раздался приятный женский голос.
— Добрый день. Дворянин Северский. Хочу передать вашему господину информацию, которая может его заинтересовать. Это касается планов рода Ельцовых по диверсии на ваши владения.
— Минуту, я соединю вас с дежурным офицером.
Пока играла музыка ожидания, я подтащил старшего гвардейца к входной двери — того самого верного, к слову, чуть более сильного, чем остальные.
Я положил ладонь ему на грудь и потянулся к его Источнику.
Энергия потекла ко мне тонким ручейком. Я направил её в дверной косяк, выжигая первые линии защитной Руны. Негоже, чтобы всякие ухари в мои владения заходили, как к себе домой.
Даже Дом должен быть способен за себя постоять.
— Так им и надо, — буркнул вошедший Петрович, таща мешок с органами.
А Игоша, который уже некоторое время переминался с ноги на ногу, вдруг не выдержал:
— Разве так можно, Антон Игоревич? С живыми людьми? Гуманнее было бы просто… ну…
— Пристрелить? — я усмехнулся, не прерывая работы. — Не волнуйся, Игоша. Я не собираюсь ломать им души, и даже Источник не сломаю. Но слабость они будут чувствовать ещё с месяц и Силу использовать какое-то время не смогут.