Музыка в трубке оборвалась:
— Десятник гвардии Даниловых — Буйков, слушаю вас!
— Дворянин Антон Северский. У меня в руках четверо гвардейцев рода Ельцовых. Они рассказали, что через несколько дней их хозяева планируют диверсию на ваших складах.
— Кхм… — кашлянул десятник. — Продолжайте, пожалуйста, господин Северский.
Особо рассказывать было нечего, так спустя несколько уточняющих вопросов, собеседник спросил:
— Господин Северский, вы можете доставить нам этих… свидетелей? А я пока передам всю информацию своему господину. Возможно, он пожелает встретить вас лично.
— Можем, — отозвался я. — Куда ехать?
Он назвал адрес — место находилось где-то за Волгой. То есть на другом берегу. На первый взгляд можно было и отказаться — пусть сами забирают, едва ли для них это станет проблемой. Однако когда я представил, как мы едем за Волгу, Структура едва заметно скрипнула, словно одобряя поездку. И тут же накатил лёгкий привкус горелого — я будто почувствовал его язык и почуял носом.
Надо съездить — в конце концов, налаживание социальных связей никогда не будет лишним, особенно в моем нынешнем положении.
Я закончил с защитными Рунами на двери и перешёл к окнам. Гвардейцы Ельцовых лежали бледные, осунувшиеся. Но энергии одного моего Источника не хватило бы, чтобы полноценно защитить квартиру. Пусть отрабатывают за разбитую вазу Петровича — не обеднеют.
Я быстро закончил, и мы, загрузив спящих и обессиленных пленников в кузов, отправились в путь.
— Простите, что поспать не дал, — сказал я своим, когда мы тронулись.
— Все в порядке, Антон Игоревич, — пожал плечами Петрович. — Привыкли уже.
— Ага, — Игоша зевнул с заднего сиденья. — Не впервой.
Я по привычке протянул руку назад и влил в него порцию энергии. Мальчишка благодарно кивнул, глаза стали поживее. А Петрович где-то успел раздобыть жестяную банку энергетика и теперь прихлёбывал из неё, морщась.
Я вспомнил об энергетических зельях, которые ходили по миру в эпоху Предтеч. Они насыщали силой не только одаренных, но и простых людей. И, похоже, были куда менее вредными, чем нынешние напитки. Сделал себе зарубку на будущее — разобраться, как можно воссоздать настойки по моим древним рецептам. Совершенно не сомневаюсь, что они нам в будущем еще понадобятся.
Перед въездом на мост показался пост ДПС. Останавливали каждую вторую машину, и было понятно, что уж наш здоровенный «Егерь» точно без внимания не останется.
— Пу-пу-пу… — напрягся Петрович. — Приплыли.
— Нормально всё, — сказал я. — Сам говорил, что разбитые стекла аристократам не помеха.
— Я, честно говоря, не уверен, что всё, что мы везём в машине, законно, Антон Игоревич. Всё-таки официальной войны у вас с Ельцовыми нет. А четыре связанных тела в кузове… Это похищение группы лиц организованной группой лиц…
— Но и аристократов досматривать без веских причин и ордера не имеют права, — добавил я.
«Егерь» остановили. К нам подошёл офицер:
— Честь имею, — козырнул он и представился. — Ваши документы, будьте добры.
Я тоже представился, и рукой с родовым перстнем передал ему бумаги на машину, пока Петрович искал водительское удостоверение.
— Почему без лобового стекла, ваше благородие? — спросил он, заглядывая в салон.
— Повреждено при исполнении охотничьего контракта, — спокойно ответил я. — Еще не заменили.
— Что в кузове?
— Снаряжение, и так… по мелочи.
Капитан полистал договор купли-продажи.
— Так… Машина куплена три дня назад. У вас осталась неделя, чтобы оформить её до конца. Но это не даёт вам права ездить без лобового стекла, — ухмыльнулся он.
С заднего сиденья раздался голос Игоши:
— Это не даёт. А статус обедневшего рода — даёт! По статье сто сорок семь дробь три Транспортного уложения. Это наша единственная машина, другой нет.
— Мне нужно проверить, — капитан перестал ухмыляться и отошёл к служебной машине, забрав документы.
Я вопросительно посмотрел на Игошу.
— А вы не видели пометку на сайте Единой Палаты? — невозмутимо ответил Игоша. — Там целый раздел про обедневшие рода.
— Голова у тебя работает, малой, — хмыкнул Петрович.
Через пару минут офицер вернулся.
— Всё в порядке, ваше благородие, можете ехать. Простите за задержку.
«Егерь» покатил дальше.
— Игоша, — сказал я, когда мы выехали на мост.