— Спину ровнее держи, — поправил я. — И дыши глубже.
Петрович наблюдал за нами, развалившись в кресле и скрестив руки на груди. Потом хмыкнул и сам встал в позицию.
— Ать-два-три-четыре! — начал он отсчитывать, энергично размахивая руками. — В армии каждое утро так начинали! Ать-два!
Его разминка была грубее и проще, но дед двигался на удивление бодро для своих лет. Дар Укрепления Плоти давал о себе знать даже в таком возрасте.
— Хочешь, и для тебя упражнения распишу, старый? — спросил я, продолжая показывать Игоше следующее движение.
— А мне оно на кой? — отмахнулся Петрович. — Обычной зарядки хватает. А чего-то больше уже не потяну — увы, не молодею.
— Так давай я омоложу? — хмыкнул я, наблюдая за его реакцией.
Петрович застыл с поднятой ногой и чуть не потерял равновесие.
— Чего? — пробормотал он.
— В основном внутренне, конечно, — пояснил я, продолжая делать упражнения вместе с Игошей. — Но и внешне кое-что изменится. Осанка выправится точно. Да и часть морщин разгладится.
Дед уставился на меня так, будто я предложил ему прыгнуть в вулкан.
— Это вообще возможно?.. — недоумевающе спросил он.
— Возможно, — кивнул я. — Но для этого придётся кое-какие зелья сварить. А перед этим добыть нужные ингредиенты.
Петрович тяжело вздохнул и покачал головой.
— Эх… Как говорится, возбудим и не дадим! А я уже уши развесил! Это как с патронами вашими — подарили старику надежду, а сколько теперь ждать?
Я посмотрел на него и усмехнулся:
— Меньше, чем ты думаешь. Тащи свой последний патрон, примерять будем.
Дед не поверил своим ушам и выпалил:
— Что примерять?
— Патрон тащи, говорю! — повторил я.
Петрович сорвался с места и с грохотом понёсся по коридору в свою комнату. Через минуту вернулся, бережно неся патрон на раскрытой ладони.
Я взял его и повертел в руках. Убедился, что память не подвела — именно таким я его и запомнил. Крупный калибр с характерными насечками — а точнее, как писали в купленной вчера книге, «двенадцать и семь». Экспансивная конструкция c энергетическими глифами, если я правильно понял из книги. При попадании такая пуля задействует энергию глифа.
— Пойдём, — кивнул я в сторону своей комнаты.
Игоша и Петрович потянулись следом. Увидев мой рабочий стол, оба замерли на пороге.
На столешнице лежали плоскогубцы, остатки свинцовых пластин, ножи со сточенными лезвиями, горка металлической стружки, а рядом — свинцовая болванка с нарезанной резьбой у основания. И отдельно, на куске чистой ткани, коробка от бабы Гали. В ней тускло поблёскивали боевые глифы, похожие на маленькие металлические сердечники.
— Ночью делал, — пояснил я. — Сначала на свинце тренировался, чтобы понять, как резьбу выводить. Мне нужен был тренировочный образец. Свинец мягкий, податливый, для пробы в самый раз.
Дед посмотрел на меня так, словно застукал за изготовлением бомбы.
— Это… это то, что я думаю?
— Смотря что ты думаешь, — пожал я плечами. — После свинцовой болванки я обработал уже реальный глиф.
Я указал на небольшой цилиндрик с выгравированными символами, внутри которого угадывалось сжатое плетение энергии.
— А это что за штуки? — Игоша указал на коробку с глифами.
— Это они и есть — боевые глифы, — устало пояснил я. — Подарок от нашей с тобой знакомой, бабы Гали из «Чёртовой лапы». Муж её артефактором был, вот это как раз его работа. По сути, те же патроны, только без гильзы и резьбы.
Я взял один из глифов и показал его Петровичу. Тот присвистнул.
— Структура почти такая же, как у твоего патрона. Только у тебя он огненный, а эти я ветром запитал.
— И вы на свинце сначала попробовали, — догадался Петрович.
— Именно. Свинец портить не жалко. А глифы бабы Гали — штучный товар, нечего боезапас переводить.
— Но… — осёкся Петрович, не успевая осмыслить столько информации. — А чем вы форму-то на свинце выводили? Тиски вижу, ножи тоже… Не голыми же руками. Плавили как?
— Не плавил. Даром работал.
— В смысле?
Я поднял руку и сконцентрировал энергию вокруг пальцев. Воздух вокруг них уплотнился и стал мутным, как пар.
— Давление. Если правильно всё спрессовать, металл поддаётся не хуже, чем жидкость. Даже лучше — контроль точнее.
Петрович переводил взгляд с моей руки на свинцовую болванку и обратно.