— Структура подсказала кое-какие старые техники, — добавил я, гася свечение вокруг пальцев. — В моё… Когда-то так делали наконечники для стрел. Принцип тот же, только материалы другие.
Дед тяжело выдохнул:
— Ну вы даёте, господин Северский. Но вы… аккуратнее с этим. Ночью, в одиночку, голыми руками… Боевые глифы клепаете как пирожки.
— Не голыми, и пока ещё не до конца боевые, — возразил я. — Это просто заготовки. Вот когда в настоящие патроны их вкрутим, тогда и станут боевыми.
Петрович посмотрел на меня долгим взглядом, потом на купленные мной книги на краю стола, неожиданно хрипло рассмеялся:
— А я-то думал, вы просто книжки умные читаете!
— Это тоже, — кивнул я и взял одну из пуль. — Ладно, к делу.
Взял патрон Петровича, выкрутил старую пулю и вставил на её место переделанный глиф. Резьба совпала… ну, может, и не идеально, но пуля плотно села на место. Во вчерашней книге, в разделе «история оружейного дела» писали, что раньше пули к основной части патрона крепили иначе. Но позже, с развитием артефакторики, всё чаще стали делать банальную резьбу. В итоге некоторые виды патронов позволяют менять обычную пулю на артефактную. В конечном итоге это привело к унифицированию производства.
— Господин Северский… — пробормотал Петрович, косясь то на меня, то на новый патрон. — Антон Игоревич… Я даже не знаю, что сказать.
— Тогда ничего не говори, — пожал я плечами. — Но если всё-таки сильно хочется, скажи, где обычные патроны такого калибра можно купить. Я так понимаю, он не самый ходовой.
— В оружейной лавке на Ильинской улице! — встрепенулся Петрович. — Там Толян работает, мы с ним ещё в армии служили. Скажу ему, он без вопросов продаст сколько надо!
— А дальше что? — подал голос Игоша.
— А дальше, парень, дело нехитрое, — просиял Петрович. — Покупаем обычные патроны, выкручиваем с них простые пули, накручиваем выточенные Антоном боевые глифы. Так, глядишь, и полный боезапас со временем будет.
Он посмотрел на меня с таким выражением лица, будто я только что вернул ему молодость без всяких упражнений. Однако её возвращение ещё только впереди.
— Сколько я должен за работу? — спросил старик сглотнув. — И сколько вы таких патронов сможете… навырезать?
Я посмотрел на его кулон в виде клыка.
— Нет, — мотнул головой Петрович. — Антон Игоревич, я вам благодарен за всё, но это… нет.
Я поднял руку в примирительном жесте.
— Понял. Но ты подумай — не ровен час, как опять монстр Среза на него прибежит, а то и не один. А насчёт патронов…
Я задумался, внимательно глядя на Петровича. Дед ведь и в самом деле размышлял о том, чтобы продать мне свой кулон, я чувствовал это. Но пока был не готов.
Уговаривать его или тем паче принуждать я точно не стану. Рано или поздно он и так созреет.
Правда, хотелось бы, чтобы «рано».
— Ездить умеешь? — неожиданно для деда спросил я.
— Чего? — не понял он.
— Водить транспортное средство умеешь? — вспомнил я более грамотную формулировку.
— А то! — Дед приосанился. — Тридцать лет за рулём всё ж таки. И грузовики, и легковушки, и броневики армейские. Внутри ковыряться тоже могу, если что. В нашем полку механиков вечно не хватало, приходилось самим…
— Отлично, — перебил я его. — Хочешь на меня поработать? Пойти ко мне на службу?
Петрович открыл рот и тут же его закрыл. Посмотрел на Игошу, потом снова на меня.
— Мне нужен человек, который умеет водить, стрелять и не задавать лишних вопросов, — серьёзно произнёс я и пристально посмотрел в глаза старику. — Ты подходишь по всем пунктам.
— Ну… — Дед почесал затылок. — Оно, конечно, лестно. Но я как бы на пенсии уже. И вообще, господин Северский, вы человек хороший, но я вас знаю без году неделя. Мало ли что…
— Справедливо, — кивнул я. — И честно. И за эту честность я ценю тебя ещё больше. Знаешь, Петрович, а давай я тебе испытательный срок дам? Чтобы попробовал и подумал? Чтобы ко мне присмотрелся, в конце концов. Ну а я — к тебе. Думаю, три месяца будет более чем достаточно, чтобы принять окончательное решение. Если что-то не устроит — разойдёмся без обид. Оплатой за три месяца будет минимум полсотни таких патронов и начатый курс омоложения.
Петрович вытаращил глаза и выпалил:
— Полсотни⁈
— Минимум.
— И омоложение… это вы серьёзно? — аж подскочил он на месте. — Не шутите?
— Я редко шучу, старый, — покачал я головой. — Если через три месяца почувствуешь себя здоровее и моложе, продолжим разговор о постоянной службе. Если нет — останемся добрыми соседями.
Дед задумался. Я чувствовал сомнения в его голове. Осторожность говорила ему, что малознакомым людям верить нельзя, но надежда шептала: такой шанс выпадает раз в жизни.