— Я должен признаться, господин Северский, — начал он. — Когда мне доложили о вашем прибытии, я был настроен скептически. Охотник-одиночка с парой помощников на битой машине без лобового стекла… Мои люди были уверены, что вы не протянете и часа против стаи буревестников.
— Ваши люди ошиблись, — ровным тоном ответил я.
— И я рад этому, — с серьезным видом кивнул виконт. — Более того, вы сделали куда больше, чем требовал контракт. Стая уничтожена, вожак мертв. Но это не все, верно? Сперва вы предупредили нас о готовящейся атаке, и потому мы успели встретить врага и дать ему достойный отпор. Потом мне доложили о диверсантах барона Вахрушева. Они должны были пройти через территорию буревестников и ударить по моим тылам, пока основные силы отбивали фронтальную атаку. Доложили поздно, так что, если бы не вы…
Прудников не договорил, но и без слов было понятно, что он имел в виду.
— Белкино сгорело бы, — сказал я. — И не только оно.
— Именно, — кивнул виконт. — Я чувствую себя виноватым, господин Северский. Виноватым за то, что сомневался в вашей силе. Вы приехали помочь, а мы… Впрочем, слова мало что значат. Позвольте мне исправить свою оплошность.
Виконт махнул рукой, и из-за кустов появился слуга с небольшим сундучком. Он поставил его на стол, открыл и отступил. Внутри лежали аккуратно уложенные пачки денег.
— Учитывая ваши дополнительные заслуги, я считаю справедливой эту сумму. Здесь тридцать тысяч рублей.
Это было сильно больше, чем я ожидал. Но при этом нет сомнений, что мы заслужили мы каждый рубль — и я, и Петрович, и Игоша рисковали жизнью и выложились на полную. В итоге втроем мы буквально спасли владения виконта.
— Благодарю, — кивнул я. — Приятно, что вы оценили нашу работу по достоинству. В нынешние времена это, пожалуй, редкость, и я это запомню.
Прудников махнул рукой и усмехнулся:
— Я вырос на этой земле, господин Северский. При мне возводились дома и маслобойни, росли деревни. Тот, кто рискует жизнью ради моих людей, заслуживает большего, чем формальная благодарность.
— Редкий подход.
— Практичный, — заметил виконт. — Говорят, скупой платит дважды. А мертвый не платит вовсе. А посему это еще не все.
Он снова махнул прислуге. На этот раз принесли длинный футляр из темного дерева, инкрустированный серебром. Прудников открыл его и развернул ко мне.
На бархатной подкладке лежал клинок с накладками на рукояти. На навершии поблескивал небольшой кристалл янтарного цвета. Но главное я почувствовал через Руну Ощущения: от клинка исходила Сила, правильно вплетенная в металл.
— Это «Северный ветер», — сказал виконт. — Артефактный ятаган, который принадлежал моему деду. Он был офицером имперской гвардии и получил его за подвиг во время Османского похода. Дед говорил, что оружие само выбирает хозяина. Мне оно никогда не отвечало по-настоящему… Я и не воин. Мое дело — земля, скот, люди. А вы… Возьмите, пусть он послужит тому, кто умеет им пользоваться.
Я протянул руку и коснулся рукояти. Энергия внутри клинка дрогнула и потянулась ко мне, а кристалл на навершии чуть заметно вспыхнул.
— Он вас принял, — сказал Прудников без тени сомнения. — Но почему-то я в таком исходе ничуть не сомневался.
Я поднял клинок и взвесил его в руке. Суровое оружие с длинным лезвием — не для каждого боя такое подойдет, порой нож все-таки практичнее. Но лезвие было острым настолько, что, казалось, могло резать воздух. А какие энергетические контуры внутри… Да, это была работа настоящего мастера.
— Ваше сиятельство, — я посмотрел ему в глаза, пытаясь разглядеть в них подвох. — Это слишком щедро.
— Зато справедливо. Вы спасли моих людей, мои земли, возможно, саму мою семью. Я буду чувствовать себя болваном, если отблагодарю вас меньшим. И, разумеется, я ничего не прошу взамен — быть может, мы с вами больше никогда не увидимся.
— В таком случае для меня большая честь получить такую награду. Спасибо.
— Но я должен вас предупредить, господин Северский, — его тон, как и взгляд, стали предельно серьезными: — Барон Вахрушев — человек мелочный, мстительный и подозрительный. Он наверняка захочет узнать, как мы так быстро среагировали на его атаку, и куда потом делись его диверсанты. Вахрушев дурак, однако даже дурак может связать исчезновение группы диверсантов с неизвестным воителем, уничтожившим стаю буревестников. К тому же у него неглупые советники. Будьте осторожны, господин Северский.