Игнат кивнул — язык силы был языком, который он понимал лучше всего и в котором чувствовал себя уверенно. Пожалуй, не русский, а именно этот язык был его родным.
Андерсон же продолжил ровным тоном:
— А насчет Северского…
Игнат напряженно подался вперед.
— … про него можешь забыть.
— Что? — слово вырвалось раньше, чем Игнат успел себя остановить.
Андерсон посмотрел на него долгим холодным взглядом. Игнат осекся, отступил на шаг и склонил голову.
— Лесник очень зол на Северского, — спокойно продолжил Андерсон. — За то, что тот прикончил его племянника. Я дал ему добро на устранение. Теперь Северский — забота Залесского.
Игнат стиснул челюсти и едва сдерживался, чтобы случайно не выплеснуть Силу. Залесский! Чертов Лесник! Этот надменный дворянин, который смотрел на всех сверху вниз даже когда стоял на коленях.
В организации Андерсона Игнат с Залесским были на одном уровне. Оба Смотрящие, оба командовали своими людьми, оба отвечали перед Господином напрямую. Но это только внутри организации. В обычной жизни, на официальном уровне, Залесский оставался дворянином. А Игнат был никем — бывшим гвардейцем, которого выкинули со службы за излишнюю жестокость и импульсивность.
И Андерсон всегда это помнил. Всегда ценил Лесника чуть больше и доверял ему охотнее.
— Господин, — голос Игната охрип. — Северский положил моих людей. Моих!
— Знаю.
— Он унизил меня на глазах у всего рынка!
— Знаю, — повторил Андерсон, и в этом коротком слове было столько холода, что Игнат невольно замолчал. — И именно поэтому ты не будешь за ним охотиться. Ты слишком зол, слишком лично это воспринимаешь. А личное в нашем деле ведет к ошибкам. Или ты до сих пор не понял этого?
Он вернулся к своему креслу и сел, положив руки на подлокотники.
— Залесский подойдет к этому профессионально, — продолжил Андерсон. — Он хочет отомстить за племянника, но не настолько, чтобы потерять голову. А ты… ты уже ее сегодня потерял. Вот это и было унизительно.
Игнат стоял неподвижно, сдерживая клокочущую внутри ярость. Каждое слово хозяина было для него как удар под дых.
— Ты свободен, — Андерсон махнул рукой. — Займись складами. И постарайся в этот раз не разочаровать меня.
Игнат молча поклонился и вышел из кабинета. В коридоре он позволил себе несколько секунд постоять с закрытыми глазами, сжимая и разжимая кулаки.
Залесский… Лесник получит Северского. Получит право на месть, которая по всем законам принадлежала ему — Игнату.
И все потому, что в глазах Господина какой-то жалкий дворянин всегда будет стоить больше, чем верный пес.
Игнат двинулся по коридору, тяжело ступая по мраморному полу. В голове билась одна мысль, снова и снова:
'Однажды… однажды я покажу вам всем!
И Залесскому, и Северскому.
Всем!'
Петрович держал голову и плечи Святогора, а Игоша придерживал его ноги. Бывший капитан продолжал метаться в бреду, но уже слабее, чем раньше.
Я подошел сбоку и Петрович тут же уступил мне место. Приподняв верхнюю часть тела Святогора, я вставил ему в рот небольшую воронку из алхимического набора. Светогор дернулся, но Петрович точно медведь обхватил его за плечи.
Зеленоватая жидкость полилась тонкой струйкой по воронке, Святогор рефлекторно сглотнул.
Руна Ощущения показала мне, что первые капли эликсира достигли желудка пациента. Началось всасывание — активные компоненты устремились в кровь, а вместе с ними и моя энергия, вплетенная в структуру зелья.
Святогор дернулся. Я положил свободную ладонь ему на грудь и потянулся к его Источнику. Эликсир уже добрался до пораженной области и начал работу, но этого было мало.
Нужно направлять и контролировать процесс.
Техника была той же, что я применял к Игоше во время боя с буревестниками. Тогда мальчишка перенапрягся, выплеснув слишком много Силы через свои искалеченные каналы. Мне пришлось буквально перестраивать его энергетическую систему на ходу, укреплять истончившиеся стенки каналов, направлять потоки Силы по правильным путям.
Сейчас задача передо мной стоит явно сложнее. У Игоши каналы были повреждены проклятием, но живы. У Святогора же целый участок энергетической системы просто умер.
Я потянулся к своему Источнику и начал вливать энергию в тело бывшего капитана строго по определенным маршрутам. Сначала основной канал от сердца к печени. Затем вспомогательные ветви, питающие желчный пузырь и селезенку. Каждый поток я формировал отдельно, как нити в ткацком станке.