— Живой вроде, — напряженно проговорил старик. — Дышит ровно.
— Живой, — подтвердил я. — Скоро очнется, он мужик крепкий.
— Оно и видно, — покивал Петрович, а через пару секунд спросил: — И все-таки, кто такой-то? Вы говорили бывший военный капитан, да?
— Ага, — кивнул я. — Святослав Горцев. Позывной — Святогор.
Петрович изумленно округлил глаза, затем снова посмотрел на Светогора. Потом на меня…
— Слышали про него, Михаил Петрович? — чуть толкнул его в плечо Игоша.
— Кое-что, положим, слышал… — хмыкнул он, а затем показал мне большой палец. — Давно, правда. Говорили, геройский мужик был. Потом пропал куда-то…
— Вот видишь, теперь нашёлся.
Нужно было расслабиться и дать Руне Восстановления разогнаться на полную мощность. В обычном состоянии я восполнял Силу довольно быстро, но сейчас, после такого расхода, процесс займет время. И чем меньше я буду напрягаться, тем быстрее восстановлюсь.
Я поднялся на ноги. Рука потянулась к борту, но я переборол себя. Малец вон и так волноваться вздумал, негоже Предтечи показывать слабость последователям. И пусть голова все еще кружилась — терпимо.
Святогор лежал на матрасе, и его грудь мерно вздымалась. Лицо разгладилось, напряжение ушло. Он больше не метался в бреду, а просто спал крепким богатырским сном.
Я смотрел на него сверху вниз и думал о том, как много моей энергии сейчас циркулирует в его теле. Достаточно для того, чтобы между нами образовалась связь особого рода.
В древности такую связь называли «привязью». Когда один маг вливал в другого значительную часть своей Силы, между ними возникало своеобразное родство. Получивший энергию инстинктивно чувствовал настроение и намерения дающего. А дающий мог ощущать состояние получателя даже на расстоянии.
Это не было подчинением в прямом смысле. Скорее, глубокое взаимопонимание на энергетическом уровне. Святогор не станет моей марионеткой, но ему будет легче понимать меня.
А мне, стало быть, его.
А еще «связанные» между собой маги, как правило, не предают друг друга. Хотя… наши последователи тоже верили, что Двенадцать Предтеч всегда будут идти рука об руку.
Телефон в кармане завибрировал и разразился мелодией.
Я достал аппарат, ожидая увидеть «Баба Галя» — специально сегодня добавил ее в контакты, хоть и получилось не с первого раза. В голове мелькнула мысль: старушка, похоже, решила сообщить новые детали о происходящем в проклятом доме — ведь мы с ней договорились поддерживать связь.
Но на экране высветилось: «Неизвестный номер».
Да я сегодня популярен!
Святогор заворочался во сне и издал невнятный звук.
— Не буянь без меня, — вложив в слова толику Силы, велел я ему Голосом.
Святогор мгновенно затих и расслабился. Связь определенно работала.
Я спрыгнул с кузова и отошел на несколько шагов, прежде чем ответить на звонок.
— Слушаю, — произнес я ровно, встав у ветвистого карагача.
Глава 8
— Господин Северский? — голос на том конце дрожал, но старался звучать вежливо. — Здравствуйте. Это Матвей Сергеевич со стоянки военной техники. Мы с вами оформляли сделку по «Егерю».
Ага, тот самый, что бегал с калькулятором и расхваливал программу рассрочки от СПС. Славный малый.
— Помню вас, — ответил я.
— Господин Северский, тут такое дело… — замялся мужчина, и я услышал, как он судорожно сглотнул. — Не могли бы вы вернуть машину?
Я молча ждал продолжения.
— Пожалуйста, — добавил он после паузы.
В его голосе отчетливо звучала паника, хоть он и пытался её скрыть.
— Причина? — коротко спросил я.
— Она… она не должна была продаваться, — сокрушенно выдал он.
— Как это не должна была? — я искренне удивился. — Ценник имелся, программа рассрочки от СПС прошла без заминки. Все документы в порядке. Машина явно была готова на продажу.
— На продажу… но не совсем! — выпалил он, и голос его сорвался на полтона выше: — В общем, я вообще не должен был предлагать вам её, господин Северский. Должен был говорить, что она в резерве.
— А чего не говорил тогда?
— Я не знал!
Он выдохнул это с такой горечью, что я почти ему посочувствовал.
— Я выполнял поручение управляющего, был в командировке в Рыбинске, когда поступила эта машина, — продавец заговорил быстрее, слова посыпались как горох. — И он, управляющий, всем объявил, что продавать её нельзя. Всем! Прям собрал всех и громко об этом сказал! Ну а когда я вернулся, мне этого не передали! Ни слова! Никто!
В его голосе появилось раздражение. Ситуация явно его бесила. И люди тоже. Причём не столько я, сколько собственные коллеги.