— Откуда такая нелюбовь к аристократии? — спросил я. — Сам ведь дворянин.
Святогор помолчал, а потом заговорил, но тише:
— Личное дворянство — это не род, а всего лишь награда за заслуги. Статус не передается детям. Да, можно нанять слуг и купить землю… если, конечно, есть деньги. Но смысл? Не успеешь заработать потомственное дворянство — и все потеряешь. А заработать его не так-то просто, особенно, если личным дворянством от тебя просто откупились.
Он криво усмехнулся.
— Твой случай? — коротко спросил я.
Он довольно долго помолчал — за окном мелькали пригородные дома, постепенно сменяясь полями.
— Я служил в армии двенадцать лет, — неожиданно изрек Святогор. — Дослужился до капитана, командовал ротой на Хабаровском рубеже. Там было жарко — Срезы шли один за другим, монстры лезли волнами. Мы держали позиции, даже тогда, когда другие бежали. Не всеЮ конечно… Но это ж Хабаровск, Северский… Там твари лезут то к нам, то к китайцам. А узкоглазые были похуже монстров — их много, и нападают сразу после Срезов. И вот ведь в чем загвоздка… Империя замалчивает об этом. Максимум, что услышишь, так это «небольшие противоречия на границе», — он сжал кулаки и прорычал. — Мы как-то с парнями удерживали их штурмовую бригаду! В тридцать раз их было больше! Сразу после Среза явились… И мы выдержали. Не дали им выйти к деревням и к самому Хабаровску. И вот за это я получил личное дворянство. Это моя гордость! Моя память о тех, кто не пережил этот день.
Он тяжело вздохнул и горько улыбнулся:
— Нашей роте даже присвоили звание «гвардейской». Так что капитаном гвардии я уже был. Ребята шутили тогда, мол, еще пару бригад китайцев разобьем и до майора дослужусь. А там, глядишь и потомственным дворянином стану… Славно было бы, Северский. Где мое повышение, там и повышение моих товарищей… Да вот не получилось у нас, — он холодно оскалился и гневно уставился перед собой.
— Пришлось выйти не просто против бригады врага? — спросил я.
— Да если бы! Если бы нужно было ради защиты людей, вышли бы против целой армии! Но все куда прозаичнее, Северский. К нам приехал генеральский сынок с майорскими звездами и папиными связями вместо боевого опыта. Ему нужна была красивая строчка в послужном списке. И он решил, что моя гвардейская рота — отличный трамплин для карьеры.
— И каким был его идиотский приказ? — без тени усмешки спросил Петрович, глядя на дорогу.
— Он приказал атаковать гнездо каркоз в лоб. Без разведки и поддержки — просто лобовая мясорубка, на тварей, которые сами к нам особо не лезли, и ходили охотиться к китайцам… Я отказался и предложил поискать другое пушечное мясо. А он, разумеется, побежал жаловаться папе. Через неделю меня отправили на почетную пенсию — мол, слишком много и хорошо воевал, и заработал поощрение.
Он зло усмехнулся и добавил:
— Вот только наш горе-майор не учел, что мои ребята давно уже отслужили обязательный срок, так что подали в отставку и ушли вслед за мной.
— А что, так можно, что ли? — выпалил Игоша.
— А чего нет? — хмыкнул Святогор.
— Я думал… с фронта просто так не уйти.
— Так не военное время, — осклабился он. — Войны официально ни с кем не было. Единственный минус — уход без выходного пособия. Но мы кое-что себе на жизнь-то наскрести успели.
— Целая рота отличных бойцов, значит? — уточнил я.
— Не целая, — поморщился Святогор. — Сто двенадцать человек нас было. Остальные — новый добор, и со мной у них особой связи не было.
— Ну и как сто двенадцать гвардейцев устроились на гражданке?
— Более-менее устроились, — хмыкнул Святогор. — Толковые бойцы нужны всем. Да вот только далеко не все их ценят. Мы, конечно, тонкостей в то время не знали — считай, кроме армейского уклада и жизни-то не видели. Так что без ошибок не обошлось. Лично я с частью ребят поступил на службу в гвардию барона Мещерского, — Свят замолчал, погрузившись в воспоминания, а затем грустно вздохнул: — Хороший он был человек — из старой породы. Взял меня и десяток ребят, потом еще нескольких. Говорил, что всех бы взял, да столько ему не нужно. И зря не взял, глядишь, иначе бы судьба его сложилась. А так, мы прослужили ему верой и правдой четыре года, а потом началась война. Соседний род, Красновы, решили прибрать к рукам его земли. У них было больше людей, больше денег, больше связей… Мещерский проигрывал.
Святогор надолго замолчал, но никто из нас не смел его торопить. Я чувствовал, что и Петрович, и Игоша в тот момент вспоминали тоже далеко не самые радужные эпизоды своей жизни…
— В последнем бою их маг выпустил проклятие, — неожиданно произнес Святогор. — Оно должно было накрыть барона и, как мне потом объяснили, перекинуться на его семью… Но я увидел атаку и принял удар на себя.