— Ну-ну… — хмыкнул Святогор и хлопнул его по плечу. — Ничего, я из тебя ещё сделаю сурового воина! Чтобы все враги рода Северских тебя боялись.
Хмыкнув, он направился на улицу за трупом. Игоша же едва заметно улыбнулся.
Мы скормили все трупы гвардейцев Залесского Месту Силы и вышли немного передохнуть во двор, когда услышали рёв приближающегося мотора. Петрович подогнал «Егерь» едва ли не вплотную к дому и вылез из него с довольным лицом победителя.
— Договорился, — доложил он, выпятив грудь, которая за последние дни стала немного шире. — Галина всех предупредит. Она сказала, народ здешний только рад будет, если бандюки сюда больше не сунутся.
Я одобрительно кивнул и произнёс:
— Молодец, старый.
Мы вытащили из кузова тела двух бандитов в мешках — тех самых прихвостней Стального Пса, которые убились об Руны «Егеря» — и потащили их к Месту Силы. Увидев его, Петрович ахнул:
— Мать честная… В первый раз такое вживую вижу. В кино такие штуки видел, думал, приукрашивают…
Мы скинули оба трупа одновременно, и Петрович ахнул:
— Поразительно! Какая полезная в хозяйстве штуковина, а? Это ж вообще мусор можно не выносить!
Я задумался над его словами. Жрецы прошлого, конечно, не одобрили бы такое отношение к природному Источнику Энергии. Но ведь, по сути, самому Месту Силы любое подношение — еда и крупица энергии. Будь то живой маг или обёртка от шоколадки — оно поглотит всё. Но с мага, конечно, больше насытится.
Далее мы занялись небольшой приборкой в доме — мне нужно было расположить здесь перегонный стол и держать все ингредиенты под рукой.
Свят помог перетащить сам стол в дом, его мы поставили прямо на краю пролома — рядом с Местом Силы. А Игоша принёс яйцо и всё необходимое для ритуала. После этого Свят и Петрович отправились на улицу патрулировать территорию.
— Игоша, ты остаёшься со мной, — твёрдо сказал я, глядя в глаза мелкому. — Будешь помогать с ритуалом.
— А что нужно будет делать? — с интересом спросил он.
— Воскрешать, — ответил я. — Точнее, возвращать душу моего старого друга.
Я разложил всё необходимое на столе: чешуя саламандры, Волевой ганглий вожака буревестников, Пробуждающее яйцо от графа Воронова и главный ингредиент — яйцо жар-птицы.
— Встань рядом, — велел я Игоше. — И слушай внимательно.
Он послушно замер с торца стола и уставился на меня.
— Ритуал сложный, — начал я объяснять, одновременно готовя инструменты. — Душа моего Руха застряла между мирами. Чтобы вернуть её, нужно создать связь между мной, Местом Силы и вместилищем. — Я указал на яйцо жар-птицы. — Твой Дар ослабляет. Во время ритуала появятся… помехи. Эманации смерти, остаточные привязки к междумирью, откуда я буду тянуть Руха. Твоя задача — ослаблять их. Не давать им цепляться за душу.
Игоша сглотнул и напряжённо произнёс:
— Я постараюсь.
— Не старайся. — Я посмотрел ему в глаза. — Делай. Ты справишься. Твой Дар для этого идеально подходит.
Первым делом я занялся Волевым ганглием. Использовать его целиком было бы расточительством. Да и опасно это: слишком много чужой воли могло исказить процесс.
Чистым ножом я отрезал треть от него и положил в колбу, а остальное убрал обратно в контейнер.
Я поставил колбу на перегонный стол и активировал его, пустив энергию в рунные желоба.
Теперь чешуя саламандры — она до сих пор хранила память об огне. Эта память станет якорем, не позволяющим душе Руха потеряться между мирами. Чешуйки я положил в медную ступку, размолол их, добавил несколько капель воды и перемешал до однородной массы.
Следующий ингредиент был самым простым и самым важным — Кровь Предтечи.
Я взял нож и полоснул им себе по ладони, а затем активировал Дар, вливая его в рану. Как ни крути, тело это изначально не моё, и нельзя с уверенностью сказать, что простая кровь поможет.
Однако же если в неё влить мой Дар… тогда она уж точно станет Кровью Предтечи. Пусть и хиленького.
Кровь закапала в колбу с субстанцией ганглия, смешиваясь с мутной светлой жидкостью.
— Антон Игоревич! — вскинулся Игоша, не в силах просто так стоять и смотреть на мою рану.
— Не дёргайся, — спокойно приказал я. — Так надо.
Кровь с Даром несёт в себе отпечаток моей сущности. Она станет маяком, на который Рух сможет ориентироваться. Он узнает меня даже через бездну миров.
Я высыпал в колбу пасту из чешуи саламандры, туда же кинул клык Петровича и поставил смесь на медленный огонь. Перегонный стол загудел, обрабатывая компоненты. Жидкость бурлила, превращаясь из мутной в молочно-белую, а клык и вовсе целиком растворился за считанные минуты.