Пока смесь готовилась, я взял Пробуждающее яйцо и положил его вплотную с яйцом жар-птицы. Одно хранило угасающую жизнь, другое — чистую мощь, способную пробудить магические способности.
Сам по себе артефакт Воронова предназначался для живых птиц. Но я собирался использовать его иначе.
Душа Руха после тысячелетий в межмировой бездне будет слабой и истощённой. Даже если она успешно войдёт в яйцо жар-птицы, ей может не хватить сил, чтобы полноценно срастись с новым телом. Пробуждающее яйцо решит эту проблему: оно вольёт в Руха достаточно энергии, чтобы завершить связь.
— Готово, — сказал я, снимая колбу жёлоба. — Начинаем.
Мальчишка выпрямился и, сосредоточившись, уставился на ингредиенты.
Я поднёс яйцо жар-птицы к губам и выдохнул на него слово… Древнее слово-ключ, которое помнили только Предтечи.
Воздух в комнате загустел. Место Силы взревело беззвучным рыком, выплёскивая энергию наружу.
И я почувствовал его…
Рух. Тысячи лет он ждал этого момента.
— Ослабляй! — крикнул я Игоше. — Всё, что тянется к нему! Всё, что пытается удержать!
Игоша вскинул руки, и от него хлынула волна тёмной энергии. Его Дар, обычно разрушительный и опасный, здесь работал именно так, как нужно. Само Место Силы помогало Игоше — он ослаблял связи, рвал невидимые цепи, которыми междумирье пыталось удержать ускользающую добычу.
Так и не растворившуюся Душу.
Положив яйцо на стол, я влил белую жидкость из колбы прямо на скорлупу яйца. Она мгновенно впиталась, и яйцо вспыхнуло ослепительным светом.
Рух! Я здесь! Иди на мой голос!
Душа моего друга рванулась ко мне. Я уже чувствовал его радость, его облегчение и нетерпение. Тысячи лет в пустоте, и наконец свобода!
Но вместе с ним в наш мир потянулись холодные щупальца небытия, жадные до любой жизни. Эманации смерти не отпускали его так легко.
— Игоша! Сильнее! — крикнул я, чувствуя, как от Источника моего тела рождается новый канал Силы. Я влил в него энергию и потянул к Руху.
Есть! Поймал! Теперь больше энергии в канал!
— Дожмём! — рыкнул я.
Малец покрылся потом, и вены на его лбу вздулись. Он вкладывал свой Дар без остатка, полностью отдавшись нашему делу. Тёмная энергия хлестнула по теням, и те отшатнулись. В тот же миг я взял в руку Пробуждающее яйцо и активировал его с помощью Силы, направляя всю энергию на яйцо жар-птицы.
Яйцо начало испускать ослепляющий свет, озаривший весь дом. Игоша зажмурился и закрыл глаза руками. Я спокойно опустил веки, продолжая наблюдать за происходящим внутренним взором.
Я чувствовал приближение Руха и продолжал вливать тонкие потоки Силы в яйцо, а параллельно с этим и в наш соединительный канал.
Свет резко погас…
Я мотнул головой так, будто пропустил удар. Дышать было тяжело, руки дрожали, а Источник был практически полностью пуст.
Игоша схватился за нос, вытирая побежавшую от перенапряжения струйку крови.
Но всё это сейчас было неважно. Главное то, что яйцо жар-птицы передо мной мягко и размеренно пульсировало золотым светом.
Изнутри донёсся слабый стук.
— Рух? — прошептал я.
Стук повторился, а затем скорлупа треснула. Из небольшой щёлки брызнул золотой свет, но он был настолько ярким, что я невольно прищурился. Трещина поползла дальше, ветвясь и расширяясь.
А затем яйцо взорвалось и распалось на мелкие частицы, которые тут же истаяли в воздухе, превращаясь в золотистую пыль. И посреди этого сияния сидел Рух.
Покрытый влажным пухом огненно‑рыжего цвета, птенец размером был едва ли крупнее синицы. Но даже сейчас, в самые первые мгновения его новой жизни, в нём уже чувствовалась скрытая сила. Непропорционально огромные для его возраста глаза горели янтарным огнём, и в этом пламени читалась память великого прошлого.
— Первый… — еле заметно прошелестело у меня в голове.
Рух теперь в новом теле, и наша ментальная связь сейчас находится в самом зачаточном состоянии. Он уже хорошо чувствует меня — в первую очередь благодаря созданному мной каналу Силы, но пока что не может напрямую связываться со мной Голосом так же свободно, как в эпоху Предтеч.
— Привет, дружище, — тихо сказал я своему старому другу.
Рух попытался расправить крылья и тут же покачнулся. Его маленькое тело сотрясала дрожь. Влившаяся в него вместе с душой энергия была слишком велика для такого крохотного вместилища.
Я видел это через Руну Ощущения. Каналы птенца раздувались, пытаясь вместить то, что им пока не под силу. Тело росло прямо на глазах: влажный пух распрямлялся, превращаясь в настоящие перья. А рыжий цвет становился насыщеннее, наливаясь алыми и золотыми оттенками.