— Ух ты… — ошарашенно произнёс Игоша.
— Это нормально, — сказал я. — Первые часы после вылупления он будет расти довольно быстро.
Птенец снова попытался встать, и на этот раз получилось лучше. Он как будто бы уже стал крупнее, пусть и совсем ненамного.
— Теперь ты жар-птица, — пояснил я. — Это не твой изначальный вид, Рух, но достаточно близкий по природе. Огненная суть.
Рух сделал несколько осторожных шагов. Но с каждой новой попыткой он двигался всё увереннее и увереннее. Перья на хвосте тоже уже начали отрастать.
Игоша так и сидел с открытым ртом, когда Рух медленно повернулся в его сторону.
— Познакомься с Игошей, — сказал я Руху. — Он помог тебе вернуться.
Птенец вильнул головой и уставился на мальчишку правым глазом. Игоша вздрогнул и попятился.
— Он… правда смотрит на меня.
— Он благодарен. — Я почувствовал эмоции Руха через нашу связь. — Твой Дар ослабил цепи, которые держали его по ту сторону. Без тебя ритуал дался бы нам с Рухом куда большей кровью, и не факт, что всё завершилось бы так благостно.
После этих слов Рух будто бы по-человечески кивнул, а затем расправил крылья и уставился на них, будто оценивая.
Я же задумался о том, что делать дальше. Держать Руха взаперти нельзя — избыток энергии действительно может навредить неокрепшему телу. Сейчас он рискует сжечь себя изнутри.
— Полетай сначала здесь, — велел я, обведя рукой комнату. — Потолки высокие, места достаточно. Только постарайся ничего не поджечь.
Рух расправил крылья и оттолкнулся от пола.
Прыжок вышел неуклюжим. Рух качнулся в воздухе, едва не врезавшись в стену, но уже на втором взмахе крыльев его движения выровнялись.
А затем он вдруг исчез!
Игоша ойкнул от неожиданности. Да чего уж, я и сам на мгновение опешил, прежде чем Руна Ощущения показала, что Рух по-прежнему летает под потолком, оставляя за собой слабый шлейф жара.
Затем он снова стал видимым, и его присутствие я стал чувствовать более явно.
— Интересно… — задумчиво произнёс я. — Так вот какую магическую способность дало Пробуждающее яйцо нашему птенцу… Дар невидимости.
Рух так и продолжал мерцать, становясь то видимым, то невидимым. В какой-то момент перья полыхнули особенно ярко, словно он сбросил излишки энергии.
Мой крылатый друг в очередной раз исчез, я внимательно наблюдал за ним и отследил момент перехода. Перья Руха как будто впитали окружающий свет, а затем начали его отражать искажённым, показывая то, что находится позади птицы. Идеальная маскировка.
Скрипнула дверь, и Рух мгновенно стал видимым, приземлившись на перегонный стол и приняв максимально безобидный вид. Получилось у него не очень: птица размером чуть меньше голубя, покрытая огненными перьями, неприметной и безобидной не выглядела при всём желании.
В комнату вошёл Петрович с плетёной корзинкой в руках. Рядом с ним тяжело топал глиняно-каменный Мишка.
Увидев Руха, старик замер на полушаге.
— Это что за?.. — начал он.
За его спиной показался Святогор. Окинув взглядом комнату, птицу, всё ещё бледного Игошу и меня, командир гвардии громко присвистнул:
— Ничего себе ритуал.
— Это Рух, — представил я. — Мой давний соратник.
— Рух, — повторил Петрович, не отрывая от него взгляда. — Тот самый, из-за которого весь сыр-бор?
— Тот самый, — кивнул я.
Рух склонил голову набок и уставился на Петровича своими янтарными глазами. Старик непроизвольно отступил на шаг.
— Он разумный, — то ли спросил, то ли констатировал Святогор.
— Разумнее некоторых людей, — подтвердил я. — И мудрее.
Я почувствовал, как Рух мысленно пытался что-то донести до меня. Это ещё не был мыслеголос в привычном понимании, а что-то гораздо глубже, на уровне Структуры. Рух словно говорил:
— Старый пахнет порохом и верностью. Хороший воин. А тот, одноглазый, пахнет яростью и болью. Недавно он был сломан, но уже оживает. Прямо как я.
Я мысленно кивнул. Рух всегда хорошо разбирался в людях.
Петрович наконец справился с изумлением и поднял корзинку.
— Вот, Галина передала. Говорит, воинам провизия нужна. Мол, кто хорошо питается, тот хорошо воюет. Там пироги, молоко, да и всякое по мелочи.
Святогор хмыкнул, скрестив руки на груди:
— Петрович, ты что там одинокой женщине наплёл, что она тебе единственного помощника отдала? — Он кивнул на каменного Мишку, который застыл у двери, явно не зная, что делать с огненной птицей. — Казанова, блин.
— Тьфу на тебя ещё раз, — беззлобно огрызнулся дед. — Нормально поговорили. Она сама Мишку отправила, сказала, пусть поможет, раз такое дело. А я и не отказывался.