Что ещё важнее, показались две чёрные машины без номеров, которые встали чуть поодаль от полицейских.
— Канцелярия, — кисло произнёс Святогор, заметив их. — Специальная имперская служба, приглядывающая за аристократами. Полномочий у них гораздо больше, чем у полиции.
Дверь одной из чёрных машин открылась, и из неё вышел мужчина в сером костюме с папкой под мышкой. Он поднял рупор и заговорил ровным, хорошо поставленным голосом:
— Внимание! Антон Игоревич Северский, глава рода Северских! Вы обвиняетесь в превышении дозволенных мер самообороны на открытой частной территории, а также в публичном умерщвлении Слуг дворянского рода Чебкасовых без предварительного объявления войны роды! Указанные деяния совершены на землях, принадлежащих его светлости герцогу Алваресу-Потехину, что делает его светлость также одной из потерпевших сторон! Призываю вас добровольно покинуть транспортное средство и сдаться властям! В случае мирной сдачи никто не пострадает!
Рука Святогора, лежавшая на рукояти топора, крепко её сжала.
— Это из-за меня, — глухо проговорил он. — Те ублюдки на рынке…
— Они были Слугами рода? — быстро спросил я.
— Откуда мне знать? — дёрнулся Свят. — Вели себя как обычные бандиты. И Слугами уж точно не представлялись.
Нахмурившись, я вспомнил слова брагинских мерзавцев на рынке — они кричали что-то про «виконт Кольцов прикроет». А теперь выходит, что другие брагинские — те, которых я прикончил — вообще служили Чебкасовым…
Там что… Почти вся банда из аристократов и их гвардейцев?
Ну да чёрт с ними. Сейчас важнее всего выпутаться из этой заварушки с наименьшими потерями.
Итак, Руны в квартире Петровича, похоже, никого не задели — отсюда уже чувствую, что внутрь никто не сунулся. Видимо, поняли, что в квартире пусто.
— Если что, легенда у нас одна-единственная, — обратился я к своим. — На рынке я действовал самостоятельно. Свят был в отключке, Петрович и Игоша — дома.
— Считаю до трёх! — снова загремел рупор. — При отказе подчиниться будет произведён штурм транспортного средства! Раз!..
— … Не делайте глупостей, пока меня не будет, — быстро продолжил я. — Держитесь вместе, не разделяйтесь. Я вернусь.
— Два!..
Я наклонился ближе к Петровичу и прошептал:
— Оборудование из проклятого дома — к бабе Гале. И всё другое, что ценное. Номер таксиста у компьютерного стола лежит, рядом с медведем Свята. За Руха не переживайте, если ему что-то будет надо от вас — он даст знать.
Старик коротко кивнул.
Я закрыл глаза и потянулся к Рунам на корпусе «Егеря». Оставлять их опасно: если кто-то из служащих будет особо усердно лезть в машину, Руны его просто убьют. А дополнительных обвинений мне сейчас уж точно не нужно.
Я втянул энергию обратно в себя, деактивируя защиту.
— Три!..
— Я выхожу! — крикнул я, распахнув дверь. — Один! Остальные к инциденту на рынке не причастны!
Я медленно вышел из машины, держа руки на виду. Сразу несколько стволов уставились мне в грудь.
— На колени! Руки за голову! — велел мне один из полицейских.
Я остался стоять расслабленно.
Два других, подбежав ко мне, грубо завели руки за спину и защёлкнули наручники.
— Остальные! — скомандовал начальник спецназа. — Покинуть транспортное средство! Медленно, без резких движений!
Петрович вылез первым, за ним Святогор и Игоша. Их тут же оттеснили в сторону и начали обыскивать. Невидимый Рух залез на крышу машины и наблюдал за происходящим — после того, как буйство энергии в нём улеглось, он явно улучшил свою невидимость. Теперь, потратив больше Силы, он может вообще скрыть все следы своего присутствия.
Но я, разумеется, всегда буду его чувствовать.
— Оружие на землю! — крикнул спецназовец.
Святогор нехотя положил топор на асфальт перед собой. Один из бойцов потянулся к нему.
— Это моё личное оружие, — холодно сказал Святогор.
— Изымается до выяснения обстоятельств.
— На каком основании? — Святогор шагнул вперёд, и двое бойцов тут же вскинули автоматы. — Я личный дворянин Империи! Награждён за службу на Хабаровском рубеже! На меня ордера нет!
Тот самый человек в сером костюме с рупором подошёл ближе и заглянул в свою папку.
— Горцев Святослав Иванович? — уточнил он.
— Он самый.
Канцелярист пролистал несколько страниц, удивлённо вскинул бровь, словно его данные не бились с тем, что он видел воочию. Потом поморщился и произнёс:
— Принимается. Верните ему оружие.