— Ваша честь! Я назначен судом для защиты господина Северского! Это нарушение процедуры!
— Назначенный защитник может быть заменён по желанию подсудимого, — невозмутимо парировал Браунштейн. — Если, конечно, господин Северский не возражает против моего участия?
Все взгляды обратились ко мне.
— Что скажете, подсудимый? — недовольно пробурчала старуха-судья.
— Не возражаю, — твёрдо сказал я.
Тощий адвокат побагровел, но возразить ему было нечего. Он собрал свои бумаги и, бормоча что-то под нос, пересел на скамью для публики.
Браунштейн занял его место, обернувшись на баронессу Ольховскую. Та едва заметно кивнула ему с явным облегчением на лице. Да что, чёрт возьми, вообще происходит? Они все знакомы? Как много вопросов…
Святогор тем временем прошёл по залу и уселся через одно место от баронессы. Она с интересом посмотрела на него…
Чуть дольше, чем можно было. Всё-таки наш богатырь в военной форме явно привлекает к себе взгляды.
Сам же Святогор расслабленно откинулся на спинку скамейки и обвёл взглядом зал. Лжесвидетели на скамье обвинения съёжились при виде его единственного глаза, буравящего их с холодной усмешкой.
Судья ударила молотком по столу:
— Тишина в зале! Заседание объявляется открытым!
Двери за спинами зрителей затворились с тяжёлым лязгом.
— Слово предоставляется обвинению, — произнесла судья.
Седовласый прокурор поднялся со своего места, раскрыл папку и начал зачитывать казённым голосом:
— Ваша честь, третьего августа две тысячи двадцать шестого года на территории Сенного рынка, являющегося собственностью его светлости герцога Алвареса-Потехина, обвиняемый Северский учинил расправу над пятью подданными Империи. Погибшие, как установило следствие, являлись Слугами рода Чебкасовых и находились при исполнении поручения своего господина, что значительно отягчает преступление обвиняемого.
Он сделал паузу, давая публике осмыслить сказанное, и продолжил:
— Обвиняемый, согласно показаниям свидетелей, напал на указанных лиц без предупреждения и без объявления межродовой вражды или войны. Действия обвиняемого привели к скорой гибели всех пятерых. Это подтверждается судебной медэкспертизой…
Прокурор говорил и говорил, беря в руки различные документы с печатями и передавая их судье: всякие заключения медэкспертов и криминалистов, официальную бумагу рода Чебкасовых, подтверждающую причастность погибших к их роду, и прочее в том же духе. Казалось, всем этим бумагам не будет конца, и прокурор готов их доставать из своей папочки до самого вечера.
— При этом, — продолжал он, — ни один из погибших не успел оказать сопротивления, что свидетельствует о преднамеренном характере нападения. Обвинение требует признать дворянина Северского виновным в убийстве группы лиц и приговорить к лишению дворянского звания, конфискации имущества в пользу рода Чебкасовых и его светлости герцога Алвареса-Потехина, а также…
Прокурор выдал ещё несколько восхитительных предложений всего того, что я якобы заслуживаю, а затем сел на место с едва заметной улыбкой победителя.
Судья повернулась к скамье свидетелей:
— Вызывается первый свидетель обвинения.
Один из рыночных мужиков поднялся и на негнущихся ногах подошёл к трибуне.
— Назовите себя, — велела судья.
— Семён Прохоров, торговец, — выдавил мужик.
— Расскажите суду, что вы видели третьего числа на Сенном рынке.
Прохоров сглотнул и покосился на прокурора. Тот едва заметно кивнул.
— Ну… значит… я торговал у себя на точке. Слышу шум. Подхожу ближе, вижу… вижу этого, — он ткнул пальцем в мою сторону, — как он на хороших людей нападает. Прям избивает, как сумасшедший. Без причины, просто так. Они ему ничего не сделали, а он их… того…
— Продолжайте, — сказала судья.
Но свидетель запнулся. Его взгляд задержался на Святогоре, который сидел, скрестив руки на груди, и смотрел на него немигающим глазом. На губах командира моей гвардии играла нехорошая улыбка.
— Я… значит… видел, как он напал, — продолжил он. — Они защищались, но он их всех… Потом я убежал — неизвестно было, кого он следующим схватится. Мог ведь и меня. Да все там бежали, честно говоря, не до шуток было. Вот как-то так…
Он стушевался и вжал голову в плечи.
Судья повернулась в нашу сторону:
— У стороны защиты есть вопросы к свидетелю?
— Есть, ваша честь, — отметил Браунштейн, поднимаясь с места. — Разрешите начинать?
Судья кивнула и нехотя ответила:
— Начинайте.
Виктор Валерьевич повернулся к торговцу и, мягко улыбнувшись, произнёс: