Пока Браунштейн говорил, его голос необычайно мягко обволакивал зал, проникая в каждый уголок. И я видел, как меняются лица свидетелей обвинения. Они ёрзали и потели, избегали смотреть в сторону адвоката.
Что ж… теперь всё ясно. В мои времена это называли «Полем правды» — Дар, который не позволяет людям лгать в присутствии носителя, при условии, что и сам носитель говорит правду. Но, если точнее, этот Дар делает любую ложь настолько неубедительной, что она рассыпается при первом же сомнении, и слабые духом мигом сдают назад и выкладывают всё как есть.
Но это при идеальном владении Даром, конечно. У Браунштейна Дар вёл себя дико и необузданно, то работая очень хорошо, то не работая вовсе.
Но сейчас, когда Виктор Валерьевич выложился на полную, выступая перед залом, Дар сработал невероятно мощно.
Замолчав, Браунштейн протянул приставу кипу бумаг.
— Протестую! — вскочил прокурор, пытаясь прийти в себя после речи моего адвоката и на ходу пытаясь придумать, что возразить. — Письменные показания неявившихся свидетелей, к тому же не поданных суду до начала…
— Отклоняется, — неожиданно произнесла судья, и в её голосе прозвучала нотка удивления. Похоже, в данный миг даже она не могла противиться влиянию Дара Браунштейна.
— О, не переживайте, — отмахнулся мой адвокат, глядя на прокурора. — Согласно семьдесят третьей статье уголовно-процессуального кодекса, показания свидетелей могут быть представлены в письменном виде, если у них нет возможности присутствовать лично. Я получил показания от них вчера вечером, а сегодня, как ни странно, все они заняты работой. Но готовы явиться в случае надобности по повестке. Думаю, им ещё представится такая возможность. Ведь в случае обвинительного приговора мы немедленно подадим апелляцию в Высший Имперский Суд. Дело носит спорный характер, доказательства обвинения основаны исключительно на показаниях свидетелей, которые, как мы видели, не могут подтвердить даже собственные слова. И чтобы доказать это, я вызываю свидетеля защиты. Ваша честь, вы позволите?
Старушка хлопнула глазами и молча кивнула. Браунштейн повернулся к Святогору и произнёс:
— Святослав Иванович Горцев, прошу вас.
Глава моей гвардии поднялся во весь свой богатырский рост, привлекая к себе всеобщее внимание, и твёрдой походкой направился к трибуне. Остановившись за ней, он обвёл присутствующих хищным взглядом, кровожадно улыбаясь.
Со своего места я прекрасно видел, как затряслись вруны-торговцы, как изумлённо и недоверчиво смотрит на моего нового друга прокурор и как заворожённо глядит на него баронесса.
Браунштейн снова взял слово и начал чётко задавать вопросы. Свят отвечал на них с военной точностью и лаконичностью, а Браунштейн ловко акцентировал внимание присутствующих на нужных фактах.
В какой-то момент раскрасневшийся как помидор прокурор впился взглядом в Святогора и, позабыв о нормах приличия в суде, выпалил:
— Вы так увлекательно рассказываете о своей инвалидности, но совсем не похожи на инвалида! По материалам дела господин Горцев был прикован к инвалидному креслу и не мог самостоятельно передвигаться.
Святогор криво усмехнулся:
— На последние деньги купил экспериментальное лекарство. Повезло мне с ним, врачи сами удивились. Теперь я могу не просто ходить, но и бегать, так что обидчикам от меня не удрать… — проговорил Святогор и, обведя взглядом зал, уставился в окно, типа никому не угрожает. И продолжил: — Представляете, оказалось, ноги у меня всё ещё крепкие. И не только ноги. Вот, оказывается, на что некоторые лекарства способны.
Он замолчал. А затем не выдержал и снова хищно уставился на зрительный зал.
Один из лжесвидетелей неожиданно поднял руку:
— Ваша честь, я хочу… я хочу дополнить свои показания.
Судья нахмурилась, но всё же согласилась:
— Говорите.
Мужик встал, теребя в руках кепку.
— Я… я не всё сказал. Этот Северский… он правда заступился за Горцева. Горцев там лежал. Я просто не думал, что…
Второй свидетель робко закивал.
— Они впятером на него напали. У одного был топор, который он у Горцева отобрал. Пытался Северского топором… Что ему оставалось?
Прокурор побагровел.
— Это давление на свидетелей! Я требую…
— Достаточно! — злобно крикнула судья и ударила молотком по столу. — Суд удаляется для вынесения решения!
Она поднялась и вышла через боковую дверь. Прокурор бросил на меня злобный взгляд, встал со своего места и, отойдя в сторону, принялся тыкать в экран телефона.