«И куда я пойду? — грустно думала она снова и снова. — Где вообще найду достойную работу по специальности, если уйду отсюда?»
Время от времени её посещали подобные мысли, но всякий раз они заводили в тупик.
— Контора нотариуса Лихштейна, — машинально ответила девушка, когда зазвонил телефон.
— Анастасия? — мужской голос звучал спокойно и уверенно. — Это Северский Антон Игоревич. Мы встречались у вашего работодателя, пили кофе…
— Да, я помню, — быстро произнесла она и улыбнулась краешком губ.
Ведь редко к Лихштейну приходят достойные люди. Обычно ведь подобное, как говорится, тянется к подобному.
— Слушаю вас, — произнесла она.
— У меня есть для вас предложение. Как вы смотрите на то, чтобы сменить место работы?
Она невольно оглянулась на дверь кабинета. Оттуда донеслось до боли знакомое омерзительное «ик!».
— Я… вся внимание.
— Виктор Валерьевич Браунштейн ищет помощницу. Возможно, вы о нём слышали.
Настя едва не выронила трубку. Браунштейн? Тот самый Браунштейн⁈
— Я… да, конечно, — судорожно закивала она. — слышала.
— Он уже устал проводить собеседования со всякими бездарями. Так что за вас я поручился и попросил взять на испытательный срок без всяких лишних разговоров. Так что если вы согласны, самое время…
— Я согласна! — закричала в трубку Настя.
Настя схватила ручку и лихорадочно записала адрес на обратной стороне какого-то подписанного акта.
— Спасибо, ваше благородие, — выдохнула она. — Адрес записала. Я приеду!
— Настя! — проревел из кабинета Лихштейн. — С кем ты там треплешься⁈ Мне нужны акты по Совушкиным. Живо сюда!
Северский услышал крик нотариуса, усмехнулся и отключился.
— Настя! — еще громче закричал Лихштейн. — Ты оглохла⁈
Она встала, одёрнула юбку и уверенной походкой вошла в его кабинет.
Лихштейн сидел за столом с покрасневшим лицом, волосы были взъерошены. Он напряжённо вчитывался в материалы, пытаясь разобраться в очередной сложной задаче. Между тем Настя, как и раньше, несла на себе почти всю работу по этому проекту. До нынешнего момента, разумеется.
— Ну⁈ — рыкнул он. — Что встала⁈ Кто звонил⁈
— Господин Северский, — спокойно ответила девушка.
Лихштейн побледнел.
— С-северский? — он сглотнул. — Какого хрена ты разговариваешь с лопухами?
— Предложил мне работу у Браунштейна.
— У како… Что?
— Вильфгейм Арменович, я увольняюсь. Отпуск я не брала, так что отрабатывать не обязана. До свидания. Заявление пришлю по почте вечером.
Она развернулась и вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь. За спиной раздалось яростное «ИК!!!», а следом грохот упавшего стула.
Настя улыбнулась, вышла на улицу…
И впервые за долгое время вдохнула полной грудью.
Петрович вёл «Егерь» по знакомым улицам, то и дело поглаживая новую оплетку руля. Наличие лобовика и полное обновление автомобиля доставляло старику практически физическое удовольствие.
А я сидел рядом и прикидывал план действий. Три рекомендации, говорите? Граф Воронов — вряд ли мне откажет в такой мелочи после излечения его любимой птички. Баронесса Ольховская… Она предложила мне дружбу, мы только что обменялись контактами, и думаю, Ольга Аркадьевна будет рада посодействовать в таком небольшом деле. Ну и виконт Прудников… тоже не должен отказать после случившегося в Белкино.
Тем временем Рух ощущался где-то на границе сознания, нетерпеливый и радостный.
«Скоро буду», — послал я ему мысленный импульс.
«Без тебя было скучно, — ответил он. — Старик ворчал. Мелкий грустил. А одноглазый всех строил».
— Антон Игоревич, вы голодный, должно быть, — подал голос Игоша с заднего сиденья. — Может, закажем еды по дороге? Там сервисы всякие есть, привезут горячее прямо к подъезду…
— Дело говорит, — поддержал Святогор. — Подкрепиться нам всем сейчас не помешает.
— Да вы рехнулись, что ли? — Петрович аж крякнул от возмущения. — Какую нахрен готовую еду вы заказывать в мой дом собрались⁈ В магазин заедем, нормальных продуктов купим, я сам всё приготовлю. Лучше этих ваших ресторанов будет! Без глютоматов сраных!
— Домашняя еда — это святое, — поддержал я.
Мы заехали в супермаркет. Петрович метался между рядами, точно полководец накануне сражения, раздавая приказы Игоше и Святогору. Последний сохранял абсолютное спокойствие, но я уловил усмешку на его лице, когда старик строго распорядился: «Сметанку бери пожирнее — не вздумай тащить это обезжиренное недоразумение!»