Вот оно что. А ещё, похоже, это «яйцо» сделали из Ядра монстра аж оранжевого ранга — то есть, следующего после жёлтого.
— Его сиятельство хранил её для особого случая, — добавил дворецкий. — И он считает, что этот случай как раз настал.
Мужчина почтительно поклонился.
— Передайте его сиятельству мою искреннюю благодарность, — сказал я. И добавил, помолчав: — От души.
— Это мы вам благодарны, господин Северский, — тепло произнёс старый дворецкий. — Вы, может быть, не знаете, но его сиятельство последние недели… увядал. Не ел толком, не спал, только ездил по рабочим делам в город и обратно. Ариша ведь для него не просто птица — вы сами видели. Когда она заболела, граф будто потух изнутри. А сегодня я впервые за это время увидел его живым. И за это я от всей души говорю вам спасибо.
Он поклонился снова — и на этот раз даже ниже, чем раньше.
Таксист курил у ворот, облокотившись на дверь своей машины. Увидев меня с переноской в руках, он тут же оживился:
— Ого! Это что же, птенчик?
— Птенчик, — подтвердил я, садясь в машину. — Поехали на Сенной рынок. Да будь добр, побыстрее.
Переноску я поставил на сиденье рядом с собой.
— Сенной, говорите? — задумчиво произнёс таксист, когда машина покатила прочь от владений графа Воронова.
— Он самый.
Водитель молчал с минуту.
— Ну, Сенной так Сенной, — наконец-то изрёк он. — Вас хоть на край света доставлю, ваше благородие.
— С чего такое самопожертвование? — удивился я.
— Так должок за мной, — улыбнулся он. — Выручили ведь тогда, с этими пассажирами неблагодарными. И вообще… как бы сказать. Уважение вы внушаете, что ли… Есть в вас что-то такое, чего не объяснишь. Чутьё у меня на людей, уж поверьте.
Ещё как верю. Но удивительный всё-таки человек этот таксист — и в охране разбирается, и в людях. Ещё бизнес у него за плечами имеется.
Переноска мягко потряхивалась, то и дело постукивая о моё бедро. Птенец мирно спал внутри, свернувшись в пуховый комочек. Через неделю-другую он окрепнет и начнёт проявлять характер. Теневые реликварии вообще славятся нравом.
Милашка. Но отдавать его Дуняше мне ничуть не жалко. Да, теоретически реликварий подошёл бы в качестве вместилища для Руха, но тогда бы его душа погибла, вытесненная духом моего старого друга. Такой судьбы я ему не желал. А вот отдать птенца Дуняше, которая всю жизнь мечтала о подобном красавце?
Это совсем другое дело.
— А чего, если не секрет, на Сенной-то? — таксист старался говорить непринуждённо, но я уловил напряжение в голосе.
— Так по птичьим делам как раз, — ответил я. — Не себе же я птенца везу.
— Ясно… ясно. Просто, ну… знаете… — Он нервно потёр подбородок. — Неспокойно там в последние дни.
Я промолчал, дав ему возможность продолжить — люди любят рассказывать, когда их не торопят.
— … На днях замес там был, — сказал наконец он, сворачивая на широкий проспект. — Северные с южными сцепились. Слыхали, небось, про ухарей этих?
— Частично. Просветишь?
— Местные группировки бандитские. Их в Ярославле, по сути, три всего: две на нашем берегу да одна на том. Но нам и этих трёх за глаза здесь хватает. Правда, обычно они держатся в тени, не даром же говорят «теневой мир». Но на нашем берегу дела в последнее время крутой оборот взяли. Накалилось между севером и югом всё, вот и сцепились! А камень преткновения — всё тот же Сенной рынок. Там буянят: ряды повредили, шумели, говорят, аж на соседних улицах слышно было. Хорошо хоть под закрытие всё случилось, народу почти не было. А ещё как-то недавно ночью месились… Охрана рынка тогда вообще носа не высунула, отсиделись в своей будке. Оно и понятно, кому охота под горячую руку попадать.
Таксист задумчиво цокнул и плавно обогнал какой-то медленный грузовик.
— И чем им так рынок этот сдался? — спросил я. — Есть какая дополнительная ценность в нём?
Я припомнил случай, как во времена Предтеч два князя сцепились за вольный торговый город… Но дело там было не только в жирных караванах и пошлинах. Город тот на мощном Месте Силы стоял. Кстати, именно поэтому и выстоял. Не смог его ни один из князей взять.
Хотя… если быть точнее, благодаря Месту Силы город смог продержаться довольно долго, однако же сам с проблемой не справился. Шестому Предтече, который любил останавливаться в этом городке, надоела эта суета. Вот и не выдержал он в итоге, прекратил за пару часов княжьи распри. Ещё и заставил обе стороны городу репарации выплачивать. Ох и благодарен был тогда город Шестому! Особенно квартал «Веселья и красных цветов». Шестой в итоге на полгода утонул в этих благодарностях и не вылезал из того города.