— Нет, — спокойно ответил я и пояснил: — Она не понимает, кто здесь главный. Саламандры устроены просто: есть хозяин, есть чужак. Хозяин пахнет спокойствием и уверенностью, чужак пахнет страхом и сомнением. Когда ты нервничаешь рядом с ней, она считает, что хозяина поблизости нет, и начинает защищаться сама.
— То есть… она часто шипит, потому что это я боюсь? — удивленно выпалил мальчик.
— Верно. Она шипит, потому что чувствует твой страх и не понимает, что делать. Для неё это всё равно что оказаться в незнакомом месте без проводника.
Я медленно присел на корточки в метре от саламандры и протянул руку ладонью вверх. Через Руну Влияния я пустил мягкий поток Силы — что-то вроде энергетического запаха, который для магического животного означает одно: рядом существо крупнее и сильнее тебя. Но оно не проявляет к тебе агрессию.
Искра подняла голову, а гребень медленно опустился. Она высунула раздвоенный язык, попробовала воздух и сделала осторожный шаг вперёд.
— Смотри, — тихо сказал я Филиппу. — Видишь, как она пробует воздух? Так она меня изучает. Сейчас я для неё понятен, хоть пока что и не до конца.
Саламандра подобралась ближе и ткнулась носом в мою ладонь. Я почесал ей подбородок, и она довольно прикрыла глаза.
— Ого… — выдохнул Филипп.
— Теперь попробуй ты. Но сначала выдохни. Просто выдохни, как будто устал после долгого дня. Не думай ни о чём, — произнес я и беззлобно усмехнувшись добавил: — Особенно о том, что она может тебя укусить.
Мальчик сглотнул подступивший к горлу ком, собрался с духом и медленно выдохнул. Плечи у него опустились и кулаки разжались.
— Хорошо, — одобрительно проговорил я. — Теперь протяни руку. Ладонью вверх, медленно. Не тянись к ней, просто покажи ладонь и жди.
Филипп неуверенно протянул руку.
Искра повернула голову. Раздвоенный язык снова мелькнул в воздухе. Она смотрела то на мальчика, то на меня, явно нас сравнивая.
Поначалу она никак не реагировала. Я чувствовал, как напрягается Филипп и как начинает нарастать его страх. Ещё чуть-чуть, и саламандра это учует.
— Вспомни что-нибудь хорошее, — сказал я. — Самый лучший день, который помнишь лучше всего.
Филипп нахмурился. Да уж… когда ты семилетний глава увядающего рода, вряд ли хорошие воспоминания легко приходят в голову.
Однако же в какой-то момент, он поджал губы, а затем по его лицу скользнула тень улыбки. Плечи мальчишки расслабились окончательно, и даже пальцы его перестали дрожать.
Искра качнулась вперёд и ткнулась носом в ладонь хозяина.
— Почеши ей подбородок, — ровным тоном сказал я. — Только без резких движений.
Филипп осторожно провёл пальцами по горячей чешуе. Саламандра прикрыла глаза и издала тихий урчащий звук, от которого мальчик расплылся в улыбке.
Мы провели в зале ещё минут тридцать. Я показал Филиппу, как правильно держать саламандру, как давать ей команду «место», как определить по положению гребня её настроение. Кое-что он уже знал и сам, но с моей помощью стал более решительным и теперь понимал, что делал верно, а что нет. Искра к концу занятия уже уверенно сидела у него на руках, не шипя и не выставляя гребень, и главное — не пытаясь от него сбежать.
— А она огнём ударить сможет? — спросил Филипп, когда мы направились к выходу.
— Сможет, если захочет. Саламандры набирают Силу от новых впечатлений, им важно видеть мир за пределами дома. Чем больше новых земель она изучит, тем быстрее разовьётся. Правда есть еще кое-что, — я наставительно поднял указательный палец, акцентируя внимание мальчика. — Искре нужно сделать живую зону — не просто большую клетку, а полноценный уголок с настоящими ветками, песком, землей, растениями и по возможности — насекомыми. Представь, что это особый вид, ну, скажем, обезьян. Просто ей хочется не только двигаться и лазать по веткам, но и взаимодействовать с органическим окружением.
— Я буду с ней гулять, — твёрдо заявил Филипп. — Поводок у меня есть.
— С охраной, — мягко добавила баронесса.
Глянув на нее, я кивнул и продолжил:
— Поставь себе задачу наладить с ней контакт до такой степени, чтобы ты мог гулять с ней без поводка.
Ужин накрыли в малой столовой, выходящей окнами в сад. Стол был сервирован на троих, по-домашнему и без избыточной пышности. Семён Аристархович подавал блюда лично: крем-суп из тыквы, затем запечённую утку с яблоками, а на десерт медовик.
Разговор за столом шел легко. Ольга расспрашивала Филиппа о делах в школе, мальчик отвечал односложно, но без зажатости. Иногда он косился на меня, словно проверяя, не ушёл ли я. Искра дремала на специальной подушке у камина, свернувшись в клубок и изредка пуская из ноздрей тонкие струйки дыма.