— У нас учитель по истории новый, — сообщил Филипп между ложками супа. — Нудный! Всё про даты и про войны.
— Войны скучные? — удивился я.
— Даты — да. А войны… — он задумался. — Войны были бы интересные, если бы рассказывали про людей. А он просто: «В таком-то году произошла такая-то битва, запишите».
— Тот, кто был в бою, рассказывает иначе, — многозначительно сказал я.
А про себя подумал, что какая-то жесткая система образования у аристократов. Вот зачем ему в семь лет записывать и изучать даты битв? В семь лет надо бегать, прыгать, учиться быть воином и достойным человеком, а не голову забивать цифрами.
Ольга Аркадьевна ловко управляла разговором, не давая ему затухнуть и не позволяя сползти в неудобные темы. Все настолько мягко и изящно, что я даже я восхитился ее мастерством. Аристократическое воспитание давало о себе знать.
— Антон Игоревич, — сказала она, когда Филипп приступил к торту. — Я бы хотела детально обсудить с вами интересующие вас документы. Но сперва нужно уложить этого молодого человека спать.
Она с улыбкой посмотрела на сына.
— Мам, — возмутился Филипп. — Ещё рано!
— Рано для выходного, — уверенно заявила она, — а не буднего дня. Сегодня ты и так засиделся. К тому же Искру нужно покормить перед сном.
Против последнего аргумента мальчик не нашёл возражений. Он встал, чинно попрощался со мной и ушёл наверх, прижимая к себе саламандру.
— Подождёте в малой гостиной? — поднялась со стула Ольга. — Я ненадолго. Надеюсь…
Вскоре дворецкий проводил меня до уютной комнатой с книжными шкафами, расставленными вдоль стен, и мягкими креслами. На каминной полке стояло несколько фотографий. На одной был запечатлён Филипп в разном возрасте, на другой — мужчина в офицерской форме. Третья фотография оказалась совместной: Ольга и тот же мужчина стояли рядом, совсем ещё юные и улыбающиеся.
— Позвольте предложить вам вина, ваше благородие? — минуту спустя Семён Аристархович появился бесшумно, как и полагается хорошему дворецкому. В руке он держал бутылку из тёмного стекла. — Крымское, урожай десятого года. Его благородие Валерий Павлович очень ценил этот сорт.
— С удовольствием, — кивнул я.
Старый дворецкий разлил вино по бокалам, поставил бутылку на столик у камина и удалился так же беззвучно, как и появился.
Я сел в кресло, пригубил вино. Надо же, за тысячи лет его вкус не сильно изменился. Но чего-то всё-таки не хватает. Хм…
Былой легкости и силы?
Я невольно вспомнил посиделки с другими Предтечами. Еще до того, как нас стали так именовать.
За окном был уже закат. Я взял одну из книг с полки и решил полистать, пока есть время.
До того момента, как вернулась Ольга, я успел прочесть несколько глав о Монгольской войне. В какой‑то миг даже промелькнула мысль: а вдруг Браунштейн окажется прав в своей догадке? Вдруг мне придётся прождать баронессу здесь до самого утра — и в итоге выяснится, что она попросту уснула вместе с сыном? Но, к счастью, всё обошлось. Пока…
Переодеваться она не стала, только распустила волосы, и те красивыми волнами легли на плечи. В руке Ольховская держала папку с документами.
— Простите за ожидание, — сказала она, опустившись в кресло напротив. — Филипп не хотел отпускать Искру из рук. Впервые за долгое время он уснул с ней рядом, а не в разных концах комнаты.
— Ему было тяжело без полноценного контакта со своим магическим зверем, — понимающе кивнул я.
— Ему вообще тяжело, — Ольга приняла бокал, который Семён Аристархович наполнил для неё и сделала глоток. — Спасибо вам.
Дворецкий снова бесшумно удалился. Несколько секунд мы с хозяйкой дома молчали. Вино было хорошим, да и спешить было некуда.
— Вы, наверное, уже навели справки о моём роде, — сказала она без обиды, а просто как данность.
— Специально справок не наводил, — пожал я плечами. — Но кое-что прочитал в открытых источниках.
— Тогда вы знаете, что мой муж погиб. — Она произнесла это ровно, без надрыва. Так обычно говорят о том, что давно отболело, но не забылось. — Род ослаб, но мы выдержали. Я справляюсь с хозяйством, с финансами, с воспитанием сына. Но Филиппу нужен мужской пример. И роду нужна… крепкая рука. Людям нужно понимать, что за нами стоит сила. Даже несмотря на то, что многие члены нашего рода уже погибли.
Она посмотрела на меня прямо, не отводя взгляда.
В голове невольно прозвучали слова, сказанные голосом Шизы:
«Все умирают, Анхарт, но некоторые — совсем не напрасно».