— Могли бы и с собой позвать, — раздался за спиной хриплый голос.
Я обернулся. Святогор стоял у подъезда, скрестив руки на груди. Одет он был в трофейные армейские штаны и майку, обнажавшую мощные жилистые руки.
— Было не пробиться через твой храп, — ответил я.
— Хе, — ухмыльнулся Святогор и направился к нам, разминая шею. — Я не храплю. Это тактическое дыхание, введенное в программу подготовки имперской пехоты. Противник слышит и думает, что все спят. А ты тем временем прислушиваешься к его шагам.
«Моя Руна думает иначе. Я перестану называть себя Предтечей, когда не смогу определить спящего», — мелькнуло в мыслях, но вслух я лишь хмыкнул и произнес:
— В таком случае не отставай от коллектива, дышащий тактик.
Святогор подошел к турнику, ухватился и без всякой раскачки подтянулся пятнадцать раз подряд.
— Тело помнит, — сказал он с удовольствием. — Руки, ноги, спина — все отзывается. Как будто заново родился.
— Ты и так заново родился, — заметил я.
— Это точно, — он кивнул без тени усмешки и перешел на брусья.
Следующие полчаса мы провели втроем. Я показывал Игоше базовые упражнения на перекладине и брусьях, Святогор занимался рядом, время от времени поправляя мальцу хват или стойку. Делал он это жёстко, как и полагается командиру. Игоша употел насквозь, но старался не жаловаться.
Когда мы вернулись в квартиру, разгоряченные и мокрые от пота, из кухни доносился голос Петровича. Старик с кем-то оживлённо разговаривал по телефону, причем говорил во всю глотку, как видимо привык ещё во времена, когда аппараты принимали входящий звук куда слабее.
— … Да я тебе серьезно говорю, Светка! Не выдумываю! Нет, гвардеец, самый настоящий! Официально записан! Антон Игоревич Северский, глава рода. Он дворянин, между прочим! Серьезный человек, основательный. Молодой, правда, но ты бы видела, как его уважают! Граф Воронов с ним лично здоровается, а какая-то баронесса ему визитку оставила!
Мы не стали толпиться, сняли обувь. Святогор, хмуро передразнив старика: «какая-то», первым ушёл в душ. А Петрович тем временем продолжал:
— Какими делами занимаемся? Разными! На монстров охотимся, будь они неладны. Машина у нас военная, «Егерь-6».Так вот, мне доверено за ним ухаживать и за рулем сидеть! Ну и что, что я на пенсии! Так я ж тебе и говорю, он моим омоложением занимается! Процедуры специальные делает, я каждый день здоровее становлюсь! Нет, не шарлатан! В общем, дед ваш хоть ещё и не персик, но уже не курага!
Игоша усмехнулся и прошёл в уборную, я же отправился на кухню.
— … А насчет Машеньки вот что, — продолжил Петрович, коротко кивнув мне. — Антон Игоревич обещал её осмотреть. Он в лечении разбирается, Светка, и толково разбирается — Игошу нашего, ну, мальца, на моих глазах от проклятия лечит! Тот уже выпрямился вон, ходит нормально почти. Так что вези Машеньку, пусть Антон Игоревич её посмотрит. Хуже точно не будет, а лучше очень даже может стать!
Снова наступила тишина, на этот раз подольше.
— Ну, не сразу конечно! Сначала я с ним переговорю, когда ему удобно. Он человек занятой. Но мне уже обещал, что посмотрит! Ладно, Светка, не причитай! У деда все хорошо! Целую тебя и Машеньку! И не давай мужу деньги на выпивку, сколько раз говорил! Ага. Ну всё, всё. Целую!
— Дочь? — спросил я, наливая себе кофе.
— Доброе утро, Антон Игоревич, — кашлянул он. — Я тут это…
— Слышал, — коротко ответил я.
— А-а… Ну, я ж не наврал ничего… — тут же подобрался дед. — Всё как есть!
— Не наврал, — согласился я. — Но «ещё не персик, но уже не курага» я запомню.
Святогор, как раз вышедший к нам из душа, тихо рассмеялся и хлопнул Петровича по спине так, что тот охнул:
— Красиво задвинул, старый. Не курага, говоришь?
— Тьфу на вас, — беззлобно огрызнулся Петрович и повернулся ко мне: — Антон Игоревич, я тут, правда, немного вперед забежал… Насчет Машеньки. Обещал Светке, что вы посмотрите внучку. Вы ведь в Белкино сами сказали…
— Помню, — кивнул я. — Слово свое сдержу. Но не сегодня и не завтра — сам видишь, у нас что ни день, то… В общем, скажи дочери, чтобы пока собирала все медицинские документы на Машеньку. Чем больше, тем лучше. Мне нужно понимать полную картину, прежде чем браться за лечение.
Это, конечно, у меня скорее пришлось к слову — документы мне мало чем помогут, изучать болезнь надо будет совсем иначе. Но если с помощью них я увижу, какие способы лечения уже опробовали и какие лекарства назначали — быстрее разберусь в сути проблемы. Тут главное, в современной терминологии не потонуть.
И… нынешняя медицина же лучше работает, чем алхимия и фармакология? Хоть какой-то просвет же должен быть, верно? А то не хочется мне верить, что человечество дожило до текущего момента не благодаря своему развитию, а вопреки…