Пепельники…
Будь они неладны!
Те самые твари с крыльями стрекоз и когтистыми лапами, покрытые серо-пепельной чешуей, с которыми я сражался на том берегу Волги.
Кто-то из людей, увидев пепельников, закричал во всю глотку:
— МОНСТРЫ!!!
Ух и кутерьма началась после этого. Люди верещали, разбегались кто куда, некоторые указывали пальцем в небо.
Одна малолетняя блондика остановилась и начала снимать не телефон, однако же подлетевший к ней мужик схватил девушку в охапку и потащил к ближайшему магазину, чтобы укрыться внутри здания. Женщина с коляской завизжала и рванула под козырек другого магазина. Мужик в деловом костюме выронил портфель и присел за машину. Из окон верхних этажей послышались крики.
«Рух! Что за?..» — я потянулся к нему мыслеречью.
«Они чуют что-то во мне! Лезут как мотыльки на огонь!»
Вот оно что… Амулет Петровича в виде клыка монстра, убившего генерала!
Когда я проводил ритуал воскрешения, часть энергии клыка вплелась в саму ткань связи между мной и Рухом. Я использовал его Силу как один из якорей, помогавших вытащить душу друга из междумирья.
Но энергия клыка не растворилась бесследно. Она осела в новом теле Руха тончайшим слоем и, похоже, до сих пор фонит на той родной частоте монстров, которая сводит их с ума. Раньше эту дрянь таскал на себе Петрович, и к нему лезли все окрестные твари. Теперь же монстры чуют приманку в Рухе.
А все почему? Да потому что они чувствуют, остаточный след владельца клыка, но при этом Силу его не чувствуют. Грубо говоря, инстинкты велят этим тварям прикончить ослабшего монстра, и заполучить часть его мощи.
Рух извернулся в воздухе и ударил ближайшего пепельника крылом. Тварь отлетела, закувыркалась, но тут же выровнялась и ринулась обратно. Два других заходили с боков, пытаясь взять его в клещи.
Мой друг был быстрее и маневреннее каждого из них по отдельности. Пусть он и в юном теле, сил ему хватит с лихвой.
Он огрызнулся потоком пламени, опалив одному крыло. Тварь заверещала, на секунду отстала, но потом продолжила его упрямо преследовать.
«Не выдавай себя! — велел я ему мыслеречью. — Сбрось высоту! Лети ко мне!»
Рух, сложив крылья, спикировал вниз. Серые тени рванули следом.
Я резко вскинул руку — и сжатый поток ветра ударил по одному из пепельников. Тот отстал от стаи и как раз снижался над перекрёстком. Удар пришёлся снизу: тварь подбросило, перевернуло в воздухе и швырнуло в сторону. Пепельник зашипел, судорожно замахал крыльями и врезался в фасад жилого дома. Кирпичная крошка разлетелась во все стороны, тварь сползла по стене и рухнула на тротуар.
Рух заложил резкий вираж и промчался метрах в десяти надо мной. Одного пепельника он раздербанил клювом, который накалился сейчас до такой температуры, что если бы не невидимость — пылал бы красным. Другого он сбил с курса чистой энергией, затем в мгновенье ока настиг его, порвал крылья и отправил в свободное падение.
Я сосредоточился, сформировал воздушную петлю и метнул её навстречу следующему пепельнику. Тварь на полном ходу влетела в ловушку — петля мгновенно захлестнула крылья, и я резко рванул её вниз. Пепельник врезался в асфальт с глухим хрустом. Чешуя треснула, из-под нее брызнула темная жидкость.
Следующих монстров Рух, не сбавляя скорости, обдал жаром, а затем снова атаковал раскаленным клювом.
Ведь, как известно, клюв — самая твердая и сильная часть тела птицы. А когда он еще и режет кожу монстров, как масло…
Рух вполне мог справиться с этой пятеркой сам, но тогда ему пришлось бы раскрыться. Он не мог сражаться в полную силу, сохраняя невидимость — я чувствовал, как тяжело дается ему поддержание этого заклинания активным.
Для вида я выпустил воздушное копье и пробил уже полудохлых тварей насквозь.
Победа! Пять серых тушек лежало на асфальте: одна у стены дома, вторая посреди перекрестка, третья на тротуаре в луже собственной крови, и еще две неподалеку от нее.
Должно быть, всё вышло слажено. Ни один человек на этой улице не видел огненную птицу, а пламя Рух использовал только на высоте, где его в худшему случае приняли за отблеск солнца или за вспышку от случайного столкновения монстров друг с другом.
Я быстро достал телефон и набрал Петровича.
— У аппарата! — деловито произнес старик.
— Срочно подгоняйте «Егерь» ко мне! Пересечение улиц Свободы И Пошехонской. Здесь пять тушек пепельников, забираем.
— Выезжаем! — рявкнул Петрович, а на заднем фоне уже зазвучали голоса Святогора и Игоши.
Я убрал телефон и огляделся. Народ начал потихоньку вылезать из укрытий.