— Я на рынке четыре года просидел, Первый. Насмотрелся и наслушался всякого. Брагинские и южные, при всей их опасности, действуют грубо. Это настоящие отморозки, самая нижний уровень швали. Бьют витрины, устраивают понажовщину, грабят. Они хотят, чтобы их боялись, и для этого делают показательные расправы. Шрам устроен иначе. Он не бьёт витрины — он покупает здание, в котором эта витрина стоит, оформляет его на какого-нибудь доверенного дворянина, а потом поднимает аренду.
Тимур кивнул и подхватил:
— Верно. У него на Заволге с виду порядок. Шрам не грабит направо и налево, не трогает тех, кто платит и не лезет в его дела. Тамошние торговцы его даже уважают, потому что при нём стало спокойнее, чем было до него. Попробуй скажи такое про брагинских или южных.
— Спокойнее для тех, кто играет по его правилам, — уточнил Святогор. — А кто не играет, тот просто исчезает. Тихо и без свидетелей. Вот в чём разница. пешки Андерсона или Брагинские наделают столько шума, что весь город узнает. А вот после Шрама некому рассказывать… И некого искать.
Он замолчал и развел руки в стороны.
Я хмыкнул и покачал головой.
— Что? — подобрался Свят.
— Ну ты ведь мне сейчас рассказываешь, — усмехнулся я. — Слухи — они как воздух — как ни старайся, а все не удержишь.
Свят задумался, ну а я продолжил:
— Но согласен, похоже интересная персона управляет тем берегом. А на Сенной рынок его люди тоже совались?
— В этих игрищах между севером и югом Шрам не участвует, — помотал головой Свят. — Мог бы — ресурсы позволяют. Но зачем ему лезть в чужую свару, когда можно сидеть на своём берегу и подбирать то, что само плывёт по течению?
На несколько секунд в комнате повисло задумчивое молчание.
— А зачем ему понадобились кости пепельников? — вставил справедливый вопрос Игоша, доедая печенье.
— Хороший вопрос, — Тимур пожал плечами. — Крыльевые кости пепельников используют в артефакторике. Из них делают усилители для боевых амулетов, компоненты для защитных костюмов, всякое такое… Штука редкая и дорогая. Легально — через СПС — они почти не проходят, потому что пепельников в нашей губернии появляется мало. Вот и возникает спрос на чёрном рынке…
— Видимо, эти кости ему очень сильно понадобились, раз он решил всё-таки залезть на наш берег, — произнес я и закинул в рот маленький кусочек какой-то сладости.
М-м-м… вкусно! Это что за чудо? Отдаленно напоминает вкус из прошлой жизни, когда воевал в Пустынном королевстве, их шейх угощал чем-то таким.
Я взял еще одну штучку и, показав Игоше, задал молчаливый вопрос. Парнишка понял меня без слов и прошептал:
— Похвала…
Вон как оно, оказывается, называется. Ну что ж… моя похвала создателю этой похвалы.
Тимур изумленно смотрел за нашей пантомимой. Похоже, торговцу сложно поверить в то, что в ожидании людей Шрама сижу полностью расслабившись и наслаждаясь сладостями.
— Кхм! — откашлялся он и, мотнув головой проговорил: — Видимо так. К тому же, раз люди Андерсона с брагинскими сейчас заняты войной, некому пристально контролировать территорию. Если подумать, Шрам может быть и вовсе подогревает эту войну, а не ей пользуется, — Тимур задумчиво уставился в стену. — Но это далеко не факт… Хотя, до меня доходили слухи, что после бойни на рынке южане вынесли склады брагинских — на лицо серьезная эскалация. И чем дольше они воюют друг с другом, тем больше у Шрама свободы на обоих берегах.
Я допил чай и мысленно связался с Рухом:
«Что там наши наблюдатели?»
«Один разговаривает по кирпичу для связи. Засуетились. Кучер завёл свою тарахтящущю кибитку, но стоят на месте. Вероятно чего-то ждут».
«Подкрепления, — отозвался я. — Продолжай наблюдение, но сам не суетись».
«Суета — удел двуногих», — отозвался Рух и через мыслеречь зевнул так громко, что у меня в голове затрещало.
Я выдержал и тоже зевнул.
Затем зазевали и все в комнате. А через пару секунд послышался зевок из торгового зала — жена Тимура тоже подхватила эту птичью зевоту.
— Сейчас бы баиньки после такого чаепития, — изрек Петрович, наблюдая за процессом.
— Тебе бы только бока расслабить, старый, — хмыкнул Свят.
— Если только напрягаться — спазм скрутит, — невозмутимо парировал старик.
Я же подумал, что наш Петрович явно нашел общий язык с Рухом. «На одной волне с ним», — как сейчас говорит молодежь.
Ну да, недаром его амулет стал частью Руха при воскрешении.
Мысли плавно вернулись в исходное русло. Итак, после звонка Тимура сюда наверняка едет группа захвата, а наблюдатели, стало быть, должны подтвердить, что я до сих пор здесь.