Но давать эти пять секунд ему, конечно, никто не собирался.
Я рванул вперед и в мгновение ока поравнялся с громилой. Кроткий замах, и мой кулак, наполненный чистой Силой, прилетел ему точно в челюсть — туда, где каменные пластины ещё не сомкнулись, оставив полоску незащищённой кожи между шеей и подбородком.
Импульс Силы прошёл через кость и мягкие ткани, ударив прямиком в мозг. Точно так же, как я поступил с бандитами на рынке, только аккуратнее. Убивать этого парня сейчас не было смысла.
Глаза бритого закатились, каменный доспех по инерции ещё продолжал нарастать, но тело уже обмякло. Он рухнул на колени, качнулся вперёд и с тяжёлым грохотом растянулся на тротуаре. Каменные пластины, лишённые энергетической подпитки, начали блёкнуть и крошиться, осыпаясь серой пылью, которая исчезала прямо на глазах.
Семеро оставшихся бойцов Шрама замерли на своих позициях, изумленно пялясь на меня и своего вожака.
— Он Гошана вырубил, — сдавленно прошипел один из них. Говорил он тихо, но я-то Руной Ощущения всё прекрасно слышал. — С одного удара. Мля…
— Гошан даже доспех раскатать не успел, — вторил ему другой, нервно оглядываясь по сторонам.
— Чё делать теперь будем⁈
Вопрос повис в воздухе. Задание у бандитов было чёткое и недвусмысленное — так что отступить они не имели права. Но мы сейчас в городе, посреди рабочего дня — прохожие с телефонами в руках уже бросали настороженные взгляды, и никому из бандитов не хотелось попасть в объектив камеры в разгар откровенного беспредела.
За моей спиной Петрович неторопливо сдвинул предохранитель на «Слонобое» — короткий металлический щелчок в наступившей тишине прозвучал особенно характерно. А рядом стоял Святогор в расслабленной позе: лениво поигрывал топором, перекидывая его из руки в руку, и разглядывал шрамовских с таким видом, будто неторопливо прикидывал, с кого лучше начать.
Среди всей этой напряжённой толпы я приметил одного человека — мужичка в тонких очках, к которому, похоже, и обращались остальные. Невысокий, худощавый, в неприметной тёмной одежде, он выглядел лет на сорок. Но что особенно бросилось в глаза — в тот момент, когда Гошан рухнул, он единственный из всей группы даже не дёрнулся, сохранив полное спокойствие.
— Ты! — я указал на него. — Подойди.
Человек в очках помедлил ровно столько, сколько нужно, чтобы показать, что он не из пугливых, и спокойно шагнул вперёд.
— Шраму нужны кости пепельников, так? — прямо спросил я.
Он не ответил. Просто посмотрел на меня сквозь тонкие стёкла, и взгляд его был совсем не бандитский. Скорее оценивающий.
Я тоже молчал. Не собирался повторять вопрос и уж тем более уговаривать.
Кто-то из шрамовских переступил с ноги на ногу, второй нервно кашлянул. А мы с очкастым так и стояли друг напротив друга. Наконец он чуть склонил голову набок и произнёс:
— Допустим.
— Тогда идёте к Тимуру и покупаете, — твердо произнес я. — Другого варианта у вас нет и быть не может. Деньги, надеюсь, есть?
Он чуть прищурился и ничего не ответил. Да и вообще сейчас уже стало ясно, что очкастый разительно отличался от остальной братвы. Судя по всему, его Дар не был боевым — хотя вполне мог использоваться и по этому назначению. Но пока я не до конца понимаю, что именно этот Дар из себя представляет.
А вот он явно понимает, что ситуация сложилась явно не в их пользу: Петрович с «Слонобоем» наготове, Свят с артефактным топором в руках да я — человек, который без особого труда уложил их главного бойца.
Учитывая, что, судя по всему, Шраму так нужны кости с крыльев пепельников, делать им особо нечего, так что спустя несколько секунд человек в очках молча кивнул и направился в сторону спуска в магазин Тимура.
Остальные, напряженно косясь на нас, последовали за ним. Лишь двое наблюдателей, что вылезли из серого фургона, оставались на улице. Один из них подошел к Гошану, присел рядом и приложил ему к шее пальце — проверял пульс.
— Живой, — бросил я. — Но в ближайшие часы не встанет.
Наблюдатели, натужно хекая, подхватили вырубленного громилу с двух сторон и потащили к себе в фургон. Каменная крошка с него всё ещё сыпалась и исчезала.
Вскоре груженные мешками с костями из магазина стали выходить бойцы Шрама. Последним шел человек в очках — единственный, кто был налегке.
— Шраму привет, — сказал я очкастому, когда он проходил мимо. — Если захочет встретиться, пусть приглашает более цивильно. И Стрельцову тоже привет. Сдаётся мне, он немного насвистел вашему Шраму насчет того случая с пепельниками.
Мужчина вновь не дрогнул, но я видел, как на долю секунды под стеклами очков расширились его зрачки.