Пучков Геннадий Борисович. Мой должник.
Перед выездом я попросил Игошу найти его фотографию на сайте Ярославской Медицинской Академии — в которой когда-то работал настоящий Антон Северский. Фото нашлась без проблем — среди списка преподавателей факультатива по ботанике. На фото Пучков выглядел чуть бодрее и чуть толще, но лицо было его.
— Смотрю, без меня начал, — усмехнулся я. — Здравствуй, Гена.
Пучков уставился на меня, боясь шелохнуться. Он явно ждал Северского, но тот, кого он увидел, мало походил на знакомого ему человека.
Неудивительно, учитывая, что тело у меня не Северского, а не пойми кого.
Хотя, с другой стороны, с тех пор как я переродился, это тело активно меняется, постепенно обретая черты Первого Предтечи Анхарта. А у настоящего Северского были черты лица довольно похожие на мои.
— Чего напрягся? Не узнаешь, что ли? — спросил я и сел напротив. — Ну значит скоро разбогатею. Народная примета.
Пучков нервно сглотнул и уставился на мои руки. Точнее на родовой перстень Северских.
— Ты… Антон? — выдавил он.
— А ты ждал кого-то другого?
— Нет, я просто… Но ты же…
— Изменился? Долгая история, — пожал я плечами. — Жизнь в Ярославле меняет людей. Свежий воздух, физические нагрузки, ну и монстры, которые пытаются тебя сожрать. Один такой сильно заехал мне по лицу. Потом было долгое лечение редкими зельями и… Лекари предупреждали, что побочные эффекты могут быть непредсказуемыми. Как видишь, я слегка изменился. Но оно и к лучшему же, да?
Пучков был ботаником, а не целителем. Впрочем, я бы и целителя уболтал — можно создать эликсиры, которые и не так внешность поменяют. И, судя по нервозности Пучкова, он пришел сюда не для того, чтобы устраивать экспертизу моей личности. Ему нужен был Северский, и перстень на пальце давал достаточно оснований верить, что перед ним именно он.
Ведь в этом мире действует непреложное правило — нельзя надеть чужой Родовой перстень и выжить. Ты либо в принципе его не натянешь, либо умрёшь сразу после «успеха».
— Ладно… — он выдохнул и нервно поправил очки. — Закажем, может?
— Закажем, — отозвался я, с помощью Руны отслеживая его реакцию.
Сильно нервничает. Да, тысяча рублей сумма крупная…
Но как будто бы терзает его кое-что гораздо крупнее.
Я открыл меню. Цены кусались, но кормили, судя по описаниям, достойно. Когда вернулась Марина, я заказал стейк, салат и морс. Пучков взял закуски, селедку под шубой и снова водку.
— Будешь? — предложил он, когда графин с огненной водой появился на столе.
— Не сегодня.
Пучков налил себе рюмку и опрокинул, сразу закусил огурцом и чуть расслабился. Затем сразу налил вторую, выпил. Скулы его порозовели, а в глазах появился блеск.
— Тут хорошо, — сказал он, обведя взглядом зал. — Спокойно. Можно посидеть, никто не лезет.
— Приятное место, — согласился я. — Часто здесь бываешь?
— Ну… иногда. — сказал он и отвел взгляд. — Нравится кухня.
Врёт, конечно же. Или недоговаривает. Преподаватель факультатива по ботанике в Медицинской Академии вряд ли может позволить себе регулярно ужинать в ресторане с такими ценами. Иначе бы не стал некогда клянчить в долг у коллеги.
Еду принесли быстро. Стейк оказался неплохим, хотя и выдающимся я его бы не назвал. Пучков ковырял селедку и наливал очередную рюмку. С каждой порцией он становился смелее, начинал активнее жестикулировать, правда разговаривал всё так же односложно. Один раз даже нагло уставился в декольте Марины, когда та наклонилась забрать пустую тарелку.
— Северский, — начал в итоге он, и голос его обрёл некую фальшивую уверенность, которую дает алкоголь трусливым людям. — Давай к делу.
— Давай, — произнес я, отхлебнув морс.
— Я хочу, чтобы ты вернул мне расписку. И заплатил сверху ещё пять тысяч.
К чему-то подобному я был уже готов — место встречи и само внезапное приглашение намекали на то, что Пучков не один ко мне пришел.
Так что мне осталось только усмехнуться:
— Нет, Гена. Ты же знаешь, что я не соглашусь. С чего бы?
— С того! — он выпалил это чуть громче, чем следовало, и сам себя одернул, понизив голос. — У меня есть… основания.
Пучков дрожащей рукой полез во внутренний карман пиджака, вытащил белый конверт и положил его на стол передо мной.
Я взял конверт, открыл его и вынудил из него фотографию.
Снимок запечатлел молодую девушку с русыми волосами. Её руки были туго связаны за спиной грубой верёвкой, а ноги стянуты клейкой лентой. Вокруг царила тьма, лишь смутно проступала шершавая кирпичная кладка. Несмотря на путы, в глазах девушки не было паники.