Мирослава шла за мной молча, настороженно оглядываясь.Мы прошли мимо ширмы, которую Петрович со Святогором поставили ещё во время нашей первой ночёвки здесь, и вошли в закуток с лабораторией. Мира остановилась, удивленно переводя взгляд на перегонный стол с посудой, склянок, сушёных трав, связок костей… Внимательно осмотрела оборудование.
— Алхимическая лаборатория? — спросила она. И тут же добавила: — И практически новая?
— Она самая, — кивнул я гордо. — Здесь и я сварил тот эликсир, который приняли гвардейцы перед боем. Здесь же будем делать и зелье для тебя.
— Для меня? — изумленно выпалила она. — Зелье?
Девушка аж дернулась от неприязни. Грёбаный ректор запугал бедняжку своей отравой.
— Если понадобится, — спокойно ответил я. — После твоего плена у тебя проблемы с энергетической системой. Понаблюдай сама за собой. Я настаивать не буду. Но если за пару дней былые силы не вернуться — смогу помочь.
Она внимательно посмотрела на меня, затем перевела взгляд на лабораторию, снова на меня.
Только после этого напряженно кивнула и проговорила:
— Посмотрим.
Я подвёл её к центру комнаты. Ковер, прикрывавший Место Силы, был сдвинут в сторону, и с этой точки открывался прекрасный вид на то, как синеватые нити энергии, ровно и мощно пульсируя, плавно поднимались из-под пола.
Мирослава остановилась и уставилась вниз. Несколько секунд она молчала, а потом медленно повернулась ко мне. Выражение лица у неё изменилось. Не то чтобы она впечатлилась. Но, кажется, начала пересматривать свои выводы о покосившемся доме на окраине.
— Место Силы, — выдохнула она. — Настоящее?
— Настоящее, — подтвердил я. — Природный Источник.
Её взгляд снова поменялся. Я увидел в нем непонимание, грусть, страх…
Она открыла было рот, вероятно собираясь вновь спросить про своего брата, но осеклась, когда из-за ширмы выглянул Игоша.
— Чего хотел? — спросил я.
— Михаил Петрович на поздний ужин зовёт! — выпалил малец. — Говорит, баба Галя передала тормозок. Ну и сам он тоже разогревает что-то из запасов. Говорит, голодные часовые — это слепые и глухие часовые.
— Дело говорит, — усмехнулся я, про себя подумав, что Петрович крайне быстро успел проведать старушку.
Мирослава вопросительно посмотрела на меня:
— Баба Галя?
— Соседка, — коротко пояснил я. — У неё голем Мишка, который охраняет периметр не хуже иного гвардейца. Свой человек.
— А… — кивнула Мирослава. Ну, видимо, всё поняла.
Импровизированный ужин устроили прямо во дворе, у «Егеря». Петрович расстелил на откидном борту кузова клеёнку и выставил всё, что нашлось: пироги от бабы Гали, варёную картошку, тушёнку, банки солёных огурцов. Он даже самовар где-то раздобыл и заварил чай.
Гвардейцы подтягивались по очереди. Кого-то ещё корежило из-за отката от боевого эликсира, но запах еды действовал на голодных бойцов не хуже целебного зелья. Лапа, бледный и потный, умял три пирога и попросил четвёртый, но Свят справедливо отказал — сказал, другим не останется. Ну а я добавил:
— Если переёшь в таком состоянии, обратно все выйдет.
Мирослава сидела на ступени крыльца и ела молча, стараясь не показывать, насколько голодна. Петрович подсунул ей лишний пирожок и кружку горячего чая. Она кивнула благодарно, но без улыбки.
В какой-то момент, когда мы сидели вдвоем, она подняла на меня взгляд и открыла рот, вероятно опять собираясь заговорить про своего брата…
Но из-за угла дома снова выскочил Игоша с контейнером еды и плюхнулся рядом с ней на ступеньку. Мирослава осеклась и отвела глаза. При мальчишке поднимать эту тему она не стала.
— Вкусно? — спросил Игоша, кивнув на её тарелку.
— Нормально, — буркнула она.
— Михаил Петрович классно готовит, — доверительно сообщил малец. — Особенно оладьи. Обязательно попробуете, когда здесь кухню полноценную оборудуют.
— Да… — задумчиво протянула она и погрустнев добавила: — Потом может и попробую…
Игоша хотел что-то сказать, но сдержался и виновато глянул в мою сторону. Я улыбнулся мальчишке и незаметно от Мирославы ему подмигнул. Всё-таки ничего плохо он не сказал.
Неплохо подкрепившись, я поднялся и обошёл территорию. Святогор выставил часовых грамотно: двое у дороги, один у дома бабы Гали, ещё один на чердаке соседнего дома с обзором на подъезды к Чёртовой Лапе. Мишка, похоже, тоже бодрствовал: каменный голем застыл у забора, повернув голову в сторону леса.
Свята я нашёл, задумчиво сидящим на капоте «Волка» со ржавой железной кружкой в руке, из которой ароматно пахло чаем.