— Понял! — тут же произнес Игнат, виновато склонив голову. — Прошу прощения, господин. Погорячился. Все передам. завтра так завтра.
Андерсон усмехнулся и «мягко» произнес:
— Вот и молодец, Игнат. А сегодня есть шанс того, что брагинские устроят нам провокацию. Нужно быть готовыми. А насчет Северского… Живым не брать. Обстоятельства изменились — нет смысла с ним возиться.
Вот тут Стальной Пёс едва не оскалился от радости. Но сдержался, поклонился и вышел.
И вот вчерашний день прошел штатно — с брагинскими разошлись бортами, без серьезной бойни. Видимо, готовят что-то масштабное, но чуйка подсказывала Стальному Псу, что вряд ли реализуют заготовку в ближайшие дни.
День прошел в подготовке и томительном ожидании. Люди Игната были побиты войной с брагинскими и пресловутым Северским, но основное боевое ядро все еще было в строю.
Залесский тоже не мелочился — хотя Пёс понимал, что за последние дни Леснику досталось даже сильнее. Нормального дрессированного «мяса» у Лесника почти не осталось и теперь приходится везде гонять своих элитных бойцов.
Сам Лесник приехал на своём чёрном внедорожнике, вышел в безупречном пиджаке и молча кивнул Игнату. Глаза у Залесского были красные, будто он не спал несколько суток.
«Псих», — подумал Игнат.
А Залесский, похоже, подумал про Игната то же самое, потому что поморщился и отвернулся.
Но делать нечего — пришлось общаться, договариваться, обсуждать засаду, распределять атакующие группы… Это действительно была операция, а не уличная тёрка, а в проведении боевых операций, они оба соображали — прошли школу аристократкой гвардии.
В итоге они разделили мост на сектора. Игнат должен поставить своих на ближнем подходе, Залесский — взять дальний фланг. Часть людей паслась на местах ещё с середины дня — в основном чтобы убедиться, что со стороны самого Северского не будет засады. Но также и для того, чтобы заранее расположить несколько хороших артефактов в нужных местах.
Единственное, что раздражало Игната во всей этой затее, была странная инициатива Бестужева. Чего-то он темнил. То неделями отсиживался, как больная собака, то так резко засуетился брать Северского.
Нет, в сговоре они быть не могли, это исключено — ректор ведь сам сбагрил им Северского пару недель назад.
Да и то, что в этом конфликте Бестужев вдруг сделает ставку на Северского, тоже казалось абсурдным.
«Вот же всё-таки паскуда академская, нет бы выложить на стол весь расклад! Слишком многое стоит на кону. Ещё одного шанса Северскому давать нельзя», — думал Стальной Пес. — Впрочем, Андерсон почему-то поверил ректору. Или Господин просто решил, что терять нечего: придёт Северский — хорошо, не придёт — отведём людей и придумаем что-нибудь ещё.
Хреновый, но тоже всё-таки вариант'.
Хотя, если так решил Андерсон, значит так правильно. Значит и ему — Стальному Псу, нечего размышлять о мотивах Бестужева.
В очередной раз подумав об этом, Игнат покосился в зеркало заднего вида. Минивэны шли ровно, бойцы внутри проверяли снаряжение. Где-то позади маячили машины Залесского.
— Командир, — подал голос водитель. — Через пять минут будем у точки.
Игнат кивнул. Пальцы сомкнулись на рукояти дубинки, и багровые узоры на ней медленно ожили, наполняясь энергией.
Просто привычка — в этот раз Игнат не собирался пользоваться дубинкой. В идеале он надеялся разделаться с Северским голыми руками — если, конечно, ещё раньше его не изрешетят пулями остальные бойцы.
Но это всё будет немногим позже. Северский должен появиться лишь через час, и этого времени им хватит на окончательную подготовку.
«Приезжай, Северский, — подумал Стальной Пёс, глядя на тёмную полоску реки впереди. — Ты мне должен. За каждого моего человека, которого ты положил. За позор на рынке, когда ты ушёл через туман, а мне пришлось стоять на коленях перед Господином и объясняться. Сегодня ты заплатишь. Сегодня…»
Телефон в кармане завибрировал.
Игнат нахмурился и достал аппарат. На экране высветилось имя, от которого он невольно выпрямился.
Андерсон…
— Слушаю, Господин, — почтительно произнес он.
— Разворачивайтесь, — сказал Андерсон спокойный холодным тоном, умело пряча за ним раздражение. — Направляйте все силы к усадьбе ректора Бестужева.
Игнат скривил рот и несколько секунд просто дышал.
— Э?.. — выдавил он наконец, и тут же сам себя возненавидел за этот жалкий звук.
— Не «экай» мне тут, дурень, — холодно произнес его Господин. — Пошевеливайся. Род Северских объявил Бестужевым войну.