Но леший их дери, с чего вдруг-то? Петрович и Свят со мной уже не один бой прошли, и в битве почти не удивляются моим способностям. Зато деньги выбили их из колеи.
Или они не верят, что я зарабатывать умею?
— Ты всегда таскаешь всё, что есть, у себя в рюкзаке? — медленно спросила Мира, всё ещё изумлённо таращась на купюры.
— Я собрал вас здесь ровно затем, чтобы ничего в рюкзаке не таскать, — спокойно ответил я. — Начинаем обустраиваться всерьёз. Теперь у нас есть земля, есть лаборатория, есть гвардия — и есть свора врагов, которая вчера с нами только поздоровалась. У нас нет жилья для бойцов, нет нормальной парковки для машин, не проведено электричество в дом. Нет забора, который защитит территорию от кого-нибудь серьёзнее пьяного Михалыча, нет стабильного источника воды и еды. Всё это надо поднимать, и поднимать быстро.
Я выдержал паузу, окидывая их взглядом, и продолжил:
— Поэтому я распределяю задачи. Мира. Ты — старшая по основным расходам. Всё, что связано со стройкой, ремонтом, закупкой материалов, заказом рабочих, договорами с Николаем-плотником и кем там ещё — всё это твоя зона ответственности. Я даю тебе доступ к основной части этих денег. Сама решишь, сколько на что тратить. Но помни: приоритет — обеспечение достойных условий жизни и службы для наших людей. Ты тоже мой человек, так что и себе комнату оборудуй. Насчёт снаряжения и прочей технической составляющей: если будешь сомневаться, смело консультируйся со Святом или Петровичем. Вряд ли кто-то из наших тебе лучше про патроны или тушёнку расскажет, чем кто-то из них. Но последнее слово в распределении ресурсов в любом случае за тобой. Поняла?
Мирослава смотрела на меня не отрываясь. Спустя секунд десять она тихо выдавила из себя:
— Ты… Ты мне первый день как не чужой, и доверяешь такие деньги?..
— Род Северских переживал не лучшие времена, — невозмутимо ответил я. — Теперь будет иначе. Привыкай к этому. А мне самому некогда доски покупать. Ну? Поняла?
— Поняла, — нервно кивнула Мира. — Я не подведу! Обещаю.
— Знаю, — кивнул я девушке и повернулся к Петровичу. — Старый, на тебе продукты и кухня, пока не найдём кого-нибудь для этой работы на постоянку. Закупка, хранение, готовка. Возьми себе в помощь Игошу и, если потребуется, кого-нибудь из местных — ту же Галину. Разумеется, не бесплатно. Понял?
— Понял! — козырнул он. — Главный по кухне и провианту!
— Верно, — хмыкнул я. — Но твоя основная должность будет другой. — Я проникновенно посмотрел ему в глаза и продолжил: — Ты мой доверенный представитель по налаживанию контакта с местными. Лицо, которое они уже знают и которому должны доверять. Работай над этим, чтобы мы понимали, кому здесь что нужно, и от кого чего ожидать.
— Есть, — коротко ответил Петрович.
— И ещё, — продолжил я. — Передай им от меня, чтобы выбрали старосту. Мне нужен человек, через которого я смогу с ними разговаривать как с одним собеседником, а не с пятьюдесятью. Кого выберут, того и приму.
Петрович задумчиво кивнул, а я повернулся к Святогору.
— Свят, продолжай набирать людей. Из бывших сослуживцев, их знакомых, знакомых знакомых. В общем, сойдут все, за кого ты готов поручиться. Далее: снаряжение, боеприпасы, тренировки, военная техника, охрана периметра — всё полностью на тебе.
— Принял, — кивнул Свят.
— В идеале, у гвардии должен быть свой личный завхоз, — продолжил я. — Чтобы Мирославе Сергеевне не заниматься закупом. Но пока его нет, помогаешь ей с этим. Составь списки необходимого, списки поставщиков. Если ей потребуется сопровождение — обеспечь.
— Принял, — повторил он.
Когда я замолчал, Мира, слушавшая мои распоряжения очень внимательно, вдруг спросила:
— А ты?
— А я, — чуть помедлил я, подбирая формулировку. — Выпаду на пару деньков.
— То есть, как выпадешь? — нахмурилась она. — Куда?
— Никуда. Физически буду здесь, в Чёртовой Лапе. Но без лишней необходимости меня не трогать, пока не закончу с делами.
— Не понимаю… — вздохнула она.
— Место Силы нужно настроить, — пояснил я. — А не то долго рядом с ним жить мы не сможем.
Я дал Святу и Петровичу ещё несколько личных указаний, после чего отпустил их. Миру же попросил задержаться.
В руке у меня уже покоился тёмный бутылёк с эликсиром. Я откупорил склянку — и комнату тут же наполнил запах горького шалфея с едва уловимой металлической ноткой: тот самый, до боли знакомый аромат печени пепельника.
— Дай руку, — сказал я Мирославе.
Она протянула ладонь. Я осторожно прижал два пальца к её запястью, закрыл глаза и, обратившись к Структуре, прислушался к каналам девушки. Они держались ровнее, чем вчера, но всё ещё несли в себе след от подавителя и от той дряни, которой её поил Бестужев.