Цицерон кивнул и побежал передавать распоряжение.
Мирослава двинулась обратно к «Егерю». Кузов «Егеря» за эти два дня стал её кабинетом. Михаил Петрович притащил туда ящик, накрыл его скатертью, поставил термос с чаем и положил стопку бумаг: смета по забору, смета по электричеству, список того, что нужно для нормальной кухни, отдельный список для гвардейской казармы, отдельный для покоев главы рода. С последним она провозилась дольше всего. Анхарт сказал «себе тоже комнату оборудуй», но вместо этого Мирослава сидела с карандашом и прикидывала, какой должна быть комната у того, кто называет себя Первым Предтечей.
Сперва для него.
Но, потратив время на размышления, в итоге она просто написала: кровать, стол, шкаф для книг, отдельная полка для алхимических склянок.
Если ему понадобится что-то ещё, попросит сам.
По дороге к «Егерю» её перехватила баба Галя. Старуха несла в обеих руках по большой жестяной миске, прикрытой полотенцами.
— Ваше благородие, милая, — заговорила она с порога. — Я тут пирогов напекла. С капустой и с картошкой. Михайло Петрович сказал, у вас сегодня ртов прибавилось, я и подумала: куда ж работничкам без горячего?
— Спасибо, Галина Сергеевна. Заплачу за муку и за работу. Скажите только сколько.
— Да что вы! — Старуха аж замахала миской. — Какие там деньги! Вы вон позавчера эту зверюгу положили, которая прямо на нас шла. Я бы со своим Мишкой против такой не выстояла. Пироги — это так, по-соседски.
— Тогда от рода Северских вам поклон, — серьёзно произнесла она.
Баба Галя зарделась и засуетилась с мисками.
— Я сейчас на стол поставлю, у крыльца. Работнички подойдут, перекусят. И господину вашему тоже отнесу, если он…
— Господин занят, — мягко перебила Мирослава. — До вечера его трогать нельзя. А пироги ему оставьте, обязательно передам.
Старуха кивнула и потопала к крыльцу. Мишка, как раз закончивший с очередной охапкой лопухов и аккуратно поправлявший верхний лист на стопке, неторопливо двинулся следом за хозяйкой. То ли инстинкт сторожа сработал, то ли просто привычка ходить за бабой Галей.
Мирослава залезла в кузов «Егеря», уселась на свой ящик и подтянула к себе папку. Святогор с утра помог разобраться с поставщиками боеприпасов: продиктовал имена и объяснил, кому можно доверять, кому нельзя, кто берёт переплату, а кто, наоборот, сделает скидку, если правильно представиться. Мирослава записывала всё подряд, потом вынесла в отдельный список. Получилось внушительно.
Снаружи раздался удар кувалды, кто-то из работяг забивал очередной колышек. Затем чей-то смех, а после — голос Михаила Петровича, объясняющего третьему плотнику, где взять воду.
Мирослава подумала: интересно, что скажет Анхарт, когда выйдет из своей медитации. Когда переступит порог дома и увидит, что Чёртова Лапа за двое суток перестала быть свалкой на отшибе?
Удивится ли он? Или просто кивнёт, как кивает всему, словно ничего другого и не ждал?
Девушка едва заметно улыбнулась, представив суровый лик нового главы рода Северских. Вспоминая некоторые его откровения, она ничуть не сомневалась, что за лицом сурового воина скрывается доброе сердце.
«Так! Работы ещё много! Не отлынивать», — твёрдо сказала она себе и подтянула ближе смету по электричеству.
Мирослава вновь с головой ушла в работу. Так и прошёл день, и все работники вернулись по домам.
А Мирослава работала и работала…
Ровно до тех пор, пока спустя какое-то время вдруг не почувствовала, что воздух над двором дрогнул жаром.
Рух материализовался прямо в воздухе над крышей. Огненные перья полыхнули в сумерках так, что один из гвардейцев у ворот шарахнулся в сторону и едва не выронил автомат. Птица тяжело опустилась на капот «Волка», сложила крылья и резко повернула голову в сторону южной дороги.
— Святогор! — крикнула Мирослава, выпрыгивая из кузова. — Рух вышел!
Командир гвардии уже бежал к броневику, на ходу застёгивая ветровку. Топор привычно болтался у бедра.
Рации одновременно затрещали в нескольких карманах.
— Святогор, это Вяз, — захрипел голос дальнего постового. — С юга колонна, восемь машин, идут быстро. Не наши.
— Это Цицерон с восточного, — врезался следом второй голос. — Вижу пять машин со стороны трассы.
Святогор остановился у капота «Волка» и посмотрел на огненную птицу.
— Враги? — прямо спросил он.
Рух медленно кивнул.
— Гвардия! — заревел Святогор так, что у Мирославы заложило уши. — Тревога! Всем по позициям! Лапа, Муха, к южному периметру! Клин, Цицерон, на восточный!