Правда последствия такого переедания могут быть скверные. Во всех смыслах этого слова.
Что же до конкретного Места Силы, то позже я смогу донастроить поглощение тел так, чтобы лично не участвовать в процессе «распределения пищи».
Очередное тело, отмеченное знаком, медленно опускалось вниз. Трава смыкалась над ним, не оставляя ни холмиков, ни следов.
Лапа, наблюдавший за процессом, поскрёб бороду и тихо произнес:
— Удобно, командир. Могилу копать не надо.
— Могилы копают для людей, — ответил я, шагая к следующему телу. — А это удобрение.
Лапа одобрительно хмыкнул и пошел дальше собирать трофеи.
Святогор молча шёл рядом, подбирая ценности и считая трупы. Когда я закончил с последним телом на северном направлении, в руках командира гвардии была целая куча оружия и доспехов. И это притом, что несколько раз к нему подбегали то Лапа, то Муха и принимали ценности.
— Итого за вечер уничтожено порядка ста бойцов противника, — расплывшись в довольной улыбке, доложил Свят. — У нас двое раненых, оба легко.
Результат был отличным, но радоваться не было сил. Я чувствовал себя опустошённым, и гвардейцы были не лучше: они брели следом, движения замедленные, почти механические. Метки на ладонях постепенно остывали, подпитка Места Силы слабела с каждой секундой. По сути, откат уже начался, и он будет лишь усиливаться.
Голем Мишка стоял у обочины и методично складывал в кузов «Волка» трофейные автоматы — вот кто не знал усталости. Хотя и по нему был виден эффект снижения влияния Места Силы. Из машины для убийства он постепенно превращался в старый мини-трактор для сельскохозяйственной деятельности.
Рух сидел на столбе у ворот и не шевелился. Огня в нём осталось столько, что он сейчас скорее напоминал экзотического попугая, прикорнувшего на жёрдочке.
Петрович ковылял от «Егеря» с ящиком в руках. Игоша шёл за ним, бледный настолько, что веснушки стали видны даже в темноте. Мирослава прижимала к бедру тряпку, пропитанную кровью, и делала вид, что всё в порядке.
— Покажи, — окликнул я её.
— Царапина, — отмахнулась она.
Я молча протянул руку. Она помедлила, потом сдвинула тряпку в сторону. Порез был неглубокий, но длинный, сантиметров пятнадцать. Я пустил через ладонь тонкую нить Силы и накрыл ладонью рану девушки. Мира дёрнула бедром и изумленно уставилась на меня. Вероятно она бы покраснела, если бы не кровопотери и усталость.
— Всё, — спокойно ответил я, убирая ладонь с ее бедра. — К утру полностью заживет, шрама не будет.
— Спасибо, — буркнула она и пошла помогать Святогору сортировать трофеи.
После этого я направился убирать трупы на другом направлении.
Сбор добычи занял более двух часов, по истечении которых, мы таки вернулись к дому. Мы тащили с собой все ценное — автоматы, подсумки, бронежилеты, артефактные ножи, разгрузки, гранаты, рации. Из разбитых машин врага слили топливо в канистры. Пара внедорожников оказалась на ходу, и Клин, которому определённо нравилось водить всё, что ездит, перегнал их к нашим воротам.
Те машины, что были не находу и нуждались в качественном ремонте и замене отдельных комплектующих, мы перегнали с помощью «Егеря» и «Волка».
Когда последний побитый фургон, подцепленный тросом к «Егерю», с натужным скрежетом заполз на обочину у наших ворот, Цицерон присел на капот трофейного внедорожника, достал из нагрудного кармана огрызок карандаша и мятый блокнот.
Цицерона я до сих пор видел в основном в бою. Но тут он открылся для меня с другой стороны — занялся чем-то непонятным: листал страницы блокнота, водил карандашом по строчкам, беззвучно шевеля губами, и время от времени поглядывал в кузов «Волка», где были сложены трофеи.
— Цицерон, ты что там считаешь? — спросил Лапа, привалившись к забору рядом.
— Выполняю поручение командира, — не поднимая головы, ответил тот.
— Какое?
— Провести оценку наших новых активов.
Лапа заинтересованно подвинулся ближе. Подтянулся и Муха.
Цицерон закончил что-то вписывать и поднял голову, поймав взглядом проходящего мимо Свята:
— Командир, доклад готов!
Свят кивнул и подошёл ближе. Я тоже подтянулся к ним. Гвардейцы покосились на меня, и ощутимо напряглись.
— В порядке, хмыкнул я. — Рассказывай давай.
— Слушаюсь, — кашлянул Цицерон и, перелистнув блокнот на нужную страницу, деловито начал: Значит так, стрелковое оружие. Шестьдесят четыре автомата разных моделей, четырнадцать укороченных карабина, три дробовика, одна снайперская винтовка с оптикой. Из этого всего половина в хорошем состоянии, остальные после ремонта тоже пойдут. Если продавать, по рыночной цене выйдет от ста восьмидесяти до шестисот рублей за штуку. Снайперка дороже — больше тысячи потянет если повезёт. Есть еще всякие обломки… но это мелочь совсем. Если только в качестве деталей использовать или продавать.