— А именно полная смена и произошла, — мягко перебил юрист. — Граф Игорь Александрович скончался. И ныне дворянин Антон Игоревич стал главой рода Северских. Если вы ставите под сомнение легитимность, это уже совсем другой разговор, и вести его нужно не здесь, а в родовом суде. Вы правы, по некоторым преступлениям наследники отвечают за своих предшественников. Но у нас явно не тот случай.
Несколько секунд Волгин буравил взглядом своего оппонента, а затем медленно закрыл папку и посмотрел на меня. Затем на Мирославу.
— Лейтенант Сухарев, — повернулся он к напарнику. — Зафиксируйте, что господин Браунштейн фактически только что устно подтвердил, что нынешний глава рода знал о подлоге. Знал, что Мирослава Сергеевна жива, и при этом не уведомил Канцелярию. Более того, он использовал факт её существования как основание для немедленного начала боевых действий. То есть воспользовался плодами преступления в своих интересах. А все представленные документы потребуют дополнительной проверки и…
— Не потребуют, — раздался спокойный голос позади.
Все обернулись.
Дверь машины Браунштейна открылась, и из неё неторопливо вышел мужчина лет сорока пяти с короткой стрижкой и аккуратной седой полоской на висках. Лицо было суховатым и загорелым. Серый мундир Имперской канцелярии сидел на нём как влитой, и на плечах отчётливо блестели майорские звёзды.
Источник этого человека, который я ощущал ещё издали, вблизи произвел на меня ещё большее впечатление.
— Майор Корчагин, — представился он, коротко козырнув мне. — Михаил Фёдорович. Старший инспектор Особого отдела Ярославской канцелярии.
Волгин, увидев его, вытянулся по стойке смирно. Сухарев рядом побледнел и тоже принял стойку.
— Господин майор, — голос Волгина потерял всю свою прежнюю самоуверенность. — Не знал, что вы… Нас не предупредили о вашем участии.
— Потому что моё участие не требовало вашего предупреждения, — ровно ответил Корчагин. Он обвёл взглядом канцеляристов, спецназовцев у броневика и гвардейцев за нашим забором. — Старший лейтенант Волгин, ответьте мне на один вопрос. Это второй раз за последние недели, когда вы вызываете полицейский спецназ для визита к господину Северскому. Оба раза без санкции Особого отдела. Вы находите это нормальным?
Волгину ответить было нечего, и он просто молчал.
— Я ознакомился с линией защиты, которую представил господин Браунштейн, — продолжил майор. — Ещё по дороге сюда. Документы составлены грамотно, архивные выписки подлинные. Антон Игоревич Северский даже если и узнал, что его кузина жива, был не обязан сообщать об этом. Аристократка выбрала для себя жизнь представительницы непривилегированного сословия — кто мы такие, что мешать ей так жить? Устои Империи попраны не были, как если бы ситуация сложилась кардинально обратным образом. В отличие от вас я так же удосужился послушать аудиозапись, которую Антон Игоревич сделал во время своей беседы с господином Пучковым. Представитель рода Бестужевых сам напирал на то, что кузина Антона Игоревича в плену его подельников. А стало быть род Бестужевых должен был быть готов к тому, что военные действия против них начнутся сразу же после объявления войны. Так что я не вижу оснований для задержания, ареста или иных принудительных мер в отношении главы рода Северских или членов его рода.
Он говорил спокойно, но каждое его слово вбивалось в голову других канцеляристов как огромный гвоздь тяжелым молотом. Лицо Волгина постепенно наливалось нездоровым румянцем. Челюсть ходила из стороны в сторону, но слов подходящих он не находил.
— Господин майор, — наконец выдавил он. — Так мы… отбываем?
— Отбываете, — подтвердил Корчагин. — Рапорт по результатам проверки представите мне лично завтра до полудня. Спецназ вернуть в расположение. Лейтенант Сухарев, вас это тоже касается.
— Есть, — выдавил Сухарев, кивнул и, развернувшись, засеменил к броневику.
Волгин задержался на секунду. В его взгляде мешались злость и бессилие. Затем он круто развернулся, сел в машину, хлопнул дверцей и рявкнул водителю. Двигатели взревели, и через минуту канцелярские машины с полицейским броневиком покатились прочь по разбитой грунтовке Чёртовой Лапы, подпрыгивая на ямах.
Я проводил их взглядом и повернулся к майору.
— Михаил Фёдорович, — произнёс я, чуть наклонив голову. — Благодарю за содействие. Антон Игоревич Северский, глава рода.
— Знаю, кто вы, — кивнул Корчагин. Рукопожатие у него было крепким, но не показным. — Наслышан.
— Позвольте представить, — я повёл рукой в сторону Мирославы. — Мирослава Сергеевна Северская, моя кузина.