Мирослава выдержала взгляд майора и учтиво кивнула:
— Рада знакомству, Михаил Фёдорович.
Корчагин ответил коротким поклоном, при этом его взгляд задержался на девушке чуть дольше, чем требовала простая вежливость.
Браунштейн между тем подошёл ко мне и негромко произнёс:
— Хорошо, что я пригласил Михаила Фёдоровича. Даже с точки зрения закона убедить Волгина и Сухарева в их неправоте было бы… затруднительно. Люди они упёртые, формалисты в худшем смысле слова. Могли увезти вас на экспертизу, запросить многомесячную проверку.
— Ну что вы, Виктор Валерьевич, — мельком глянул на него Корчагин. — Представители Канцелярии всегда соблюдают закон и его рамки бы не переступили. — Он помолчал, а затем перевёл цепкий взгляд на Мирославу и добавил ровным тоном: — В отличие от некоторых аристократов.
Мирослава вновь напряглась, но она не отвела взгляд и не опустила голову. Стояла ровно, подбородок приподнят, плечи расправлены.
Я спокойно посмотрел на майора, оценивая его слова. Давит? Предупреждает? Или просто обозначает, что знает больше, чем говорит?
Корчагин выдержал мой взгляд без усилия. Потом чуть качнул головой, будто соглашаясь с каким-то внутренним выводом, и заговорил:
— Однако вы правы, Виктор Валерьевич, ситуация с Мирославой Сергеевной не даёт оснований для преследования нынешнего главы рода. Инсценировку смерти провернул покойный Игорь Александрович. А насчет исходного обвинения я уже все сказал раньше.
Корчагин замолчал и взгляд его снова остановился на Мирославе. Правда уже через пару секунд майор опять повернулся к Браунштейну.
— Виктор Валерьевич, — произнёс он ровным голосом. — Вы, кажется, направляли запрос в архивную службу Канцелярии. Теоретический — как вы его сформулировали. О том, каким образом можно восстановить фамилию и родовой статус дворянину, который официально считается мёртвым?
— Запрос был направлен в рамках юридического исследования, — спокойно пояснил юрист. — Чисто теоретического.
— Разумеется, — согласился Корчагин без тени иронии. — Теоретического. Я рекомендую вам, господа, оставить всё как есть. Не подавать прошений о восстановлении фамилии. Не привлекать к этому внимания. Сами понимаете, судебная и обвинительная система в Империи устроена сложно. Виктор Валерьевич выстроил превосходную линию защиты, и на уровне Ярославской канцелярии она выдержит любую проверку. Но чем дальше дело продвигается по инстанциям, тем больше людей его рассматривают. И на какой-нибудь из этих инстанций может быть доказано, что нынешний глава, зная о подлоге, обязан был сообщить о нём немедленно. Формулировки в законе допускают толкование, а толкование зависит от того, кто толкует.
Я в очередной раз убеждался, что закон что дышло, куда повернёшь, туда и вышло. Эту народную мудрость я усвоил ещё в свои первые дни в этом мире, и сейчас она подтверждалась в очередной раз. С другой стороны основной закон мироздания как действовал в мои времена, так и действует и до сих пор.
Кто сильнее — тот и прав.
Пока мой род недостаточно силен, чтобы отставивать свои интересы на любой арене, не стоит пытаться через суд сделать Миру Северской.
Потом — посмотрим.
Но все-таки… мне действительно хотелось бы видеть Миру среди полноправных членов графского рода Северских. Эта девушка за считанные дни взвалила на себя львиную долю забот о роде. Она готовилась быть полезной роду с рождения и сейчас демонстрирует, что не зря потратила время.
Род Северских для нее значит гораздо больше, чем для кого бы то ни было.
Но майор прав. Сейчас не время…
— Благодарю за совет, Михаил Фёдорович, — сказал я. — Мы его учтём.
Корчагин кивнул и некоторое время молча смотрел мне в глаза. Потом произнёс совсем другим тоном, негромко и почти задумчиво:
— Знаете, Антон Игоревич, я слежу за обстановкой в Ярославле по долгу службы. Межродовые конфликты последних недель, мягко говоря, не остались незамеченными. Мне на стол ложатся рапорты. Много рапортов. И картина, в которую складывается их содержание весьма любопытная. Ведь пару недель назад род Северских представлял собой одного человека без денег, без земли и без гвардии. А сегодня у этого человека собственные земли, боеспособная гвардия, юрист с безупречной репутацией и кузина, о существовании которой до этой недели не подозревала ни одна живая душа.
Взгляд Корчагина стал тяжёлым и пристальным.
— Впечатляющий результат для дворянина, у которого недавно не было ничего, — произнёс в итоге майор. — Возникает закономерный вопрос, Антон Игоревич. Как у вас это получилось?