— А вскоре будет ещё красивее, — ответил я.
— С превеликим удовольствием навещу вас позже, — улыбнулся он.- Остаёмся на связи!
Браунштейн попрощался с Мирославой, пожал мне руку и направился к своим машинам. Я провожал его взглядом и одновременно прислушивался к его энергетической системе через Руну Ощущения.
Внешне юрист выглядел безупречно, как и всегда. Вот только Руна Ощущения показывала другое: каналы Браунштейна были воспалены, а узловые точки снова пульсировали.
Виктор Валерьевич, похоже, сам того не осознавая, задействовал свой Дар во время разговора с канцеляристами. И этого хватило, чтобы его система получила ещё одну порцию нагрузки. Вероятно, Дар Браунштейна активируется рефлекторно каждый раз, когда юрист чувствует угрозу для себя или своего клиента со стороны лживых оппонентов.
Это помогает ему выигрывать сложные дела, но вот тело юриста за такие рефлексы расплачивается…
Что ж, очередное подтверждение, что с лекарством для Виктора Валерьевича затягивать не стоит. И не только с ним, кстати…
— Мира, я в лабораторию, — повернувшись к девушке, сказал я. — Нужно кое-что сварить.
— Поняла, — кивнула она. — Только, надеюсь, ты не выпадешь из реальности снова на двое суток?
— Попробую управиться за час, — усмехнулся я.
Первое, чем я занялся, зайдя в лабораторную комнату — оценил наличие ингредиентов на текущий момент. Перебрал травы и контейнеры, а особое внимание уделил органам ветрового монстра. Все сохранилось — жаберные отростки, грива, кровь в герметичной ёмкости. И самое ценное — главный сердечник Дара, извлечённый из грудной полости зверя.
Именно в нём сконцентрировалась ветровая энергия, которая при жизни монстра управляла потоками воздуха через жабры. После смерти твари эта энергия не рассеялась, а впиталась в плоть, став частью ткани. Такое случается только у тварей, чей Дар успел стать частью тела. И именно из такой плоти получаются эликсиры, способные усилить стихийный Дар одарённого человека.
Рецепт я продумал ещё во время медитации у Места Силы. Основа из сердечника, экстракт жаберных мембран для стабилизации, и пара природных присадок для пущего эффекта.
Я вскрыл сердечник тонким лезвием из сжатого воздуха, слил содержимое в колбу и поставил на медленный нагрев.
Пока основа томилась, подготовил остальные компоненты. Жаберные мембраны пришлось обрабатывать осторожно, они ещё сохраняли остатки ветровой структуры и при неаккуратном обращении могли выпустить короткий воздушный импульс, разметавший бы все дорогие ингредиенты по лаборатории. Я срезал с них тончайший внутренний слой, где концентрация стихийной энергии была максимальной, и растёр его в ступке до однородной массы.
Затем среди ингредиентов нашёл корень горечавки. Эту неприметную траву здешние аптекари используют от простуды и расстройства желудка, и даже не подозревают, что в сочетании со стихийной основой она связывает и выводит из каналов застарелые энергетические шлаки, освобождая место для новой Силы.
Я мелко нарубил корень, залил спиртом в отдельной реторте и поставил на медленный нагрев рядом с основной колбой.
Второй травяной компонент — сушёный тысячелистник. Без него эликсир ударит по каналам слишком резко и может их порвать, а в моем рецепте тысячелистник сгладит пиковую нагрузку, растянув эффект усвоения на несколько часов вместо нескольких минут. Я растёр листья между ладонями, пропуская через пальцы короткую нить Силы. Сушёные листья коротко вспыхнули золотистой пыльцой и осыпались в третью ёмкость.
Когда основа начала пузыриться, я перенёс все три ёмкости на перегонный стол и принялся сводить состав воедино. Через Структуру я следил за тем, как меняется энергетический рисунок в колбе. Тёмная основа светлела, приобретая стальной оттенок. Когда она стала прозрачной, я снял колбу со стола.
Эликсир Ветрового Клыка готов и теперь он восстановит то, что не восполнишь обычным отдыхом, а заодно немного расширит пропускную способность каналов тех, чей дар связан с ветром.
Я разлил содержимое на две равные порции в чистые мензурки и отправился на улицу. Мирослава нашлась на краю участка, возле забора с Савельевыми. Рядом замер грузовик с буровой установкой на платформе. Четверо мужиков в заляпанных комбинезонах возились вокруг него, выставляя опорные домкраты. Рослый бригадир с загорелым лицом стоял рядом с Мирой и озабоченно качал головой.
— Госпожа, я вашу заявку видел, глубину обсудили, всё понятно, — гудел он басом. — Но предупреждаю сразу: на возвышенности восемьдесят метров это минимум. А может и на все сто уйдём, прежде чем до водоносного горизонта доберёмся.