Руна Ощущения мгновенно выдала расклад: поблизости четверо, все на первом этаже. Один уже отреагировал на грохот, это был здоровенный мужик с короткоствольным автоматом. В полумраке коридора я отчётливо видел его силуэт — а вот он меня пока не заметил: пыль от выломанной двери ещё не успела осесть.
Я вложил энергию в ноги и рванул вперёд. Мужик среагировал на движение и дал очередь в мою сторону, но я уже ушёл влево, а через мгновенье настиг противника.
Я ударил его локтем в горло, он захрипел и согнулся пополам. Мгновенно перехватив врага за шиворот, я развернул его лицом к коридору и толкнул вперёд. Он, нелепо размахивая руками, успел сделать пару шагов, прежде чем из глубины холла грохнули выстрелы. Другие гвардейцы Бестужевых всадили в него три пули, и лишь потом сообразили, что стреляют по своему.
Едва обмякшее тело рухнуло, а я метнул два воздушных копья. Оба одновременно устремились в холл — прямиком к стрелкам. И оба достигли своих целей.
Я знал, что рядом ещё один… Стоп! Он рванулся вверх по ступеням?
Бежит не ко мне — от меня. Спешит доложить начальству? Или просто драпает, спасая свою шкуру?
Впрочем, неважно. Мне все равно нужно не наверх.
Подвал находился прямо подо мной, чуть левее. Вход в него скрывался за тяжёлой дверью в конце коридора первого этажа, у самой кухни. Дверь была плотно прикрыта, но не заперта на засов — видимо, ректор Бестужев, торопясь подняться наверх, не стал тратить время на такие мелочи.
«Первый, самочка-то с гонором», — раздался в голове мыслеголос Руха.
«Подробности», — потребовал я, спускаясь по бетонным ступеням.
«Хм… опять напрячься?» — недовольно пробурчал он.
«Можешь расслабиться. Но тогда отправишься на Антарктиду, где из самочек только пингвинихи», — спокойно ответил я, прекрасно зная, как Рух не любит лед и крупных нелетающих птиц.
«Ладно… Помогу» — невозмутимо ответил он.
А затем голова затрещала от всплывших в ней образов. Какой-то шарик падает и катится по полу подземелья. Я чувствую волны этого шара, мешающие контролировать Силу. Понятно — артефакт для того, чтобы одаренные не могли пользоваться Даром. Но в момент падения волны стали дергаными, нестабильными — от падения он стал работать нестабильно.
«Дрянь и дешевка, — резюмировал Рух. — Дальше это»
Он показал мне связанную девушку, которая яростно заорала, выпуская мощный поток энергии.
Шарик-артефакт треснул и раскололся надвое.
Но и девушка лишилась чувств.
«Спасибо», — поблагодарил я своего друга за усилия — чувствовал, что передача мыслеобразов в самом деле далась ему большим трудом.
«Сочтемся», — отозвался Рух.
Внизу пахло сыростью, спиртом и травяными экстрактами — явно кто-то баловался зельями. Света не было — пришлось усилить глаза энергией, чтобы видеть в темноте.
Комната была маленькой и почти пустой. Рух сидел на трубе под потолком, оставаясь невидимым. К вмонтированному в пол стулу была привязана светловолосая девушка с закрытыми глазами.
Красивая… Даже несмотря на то, что провела несколько дней в плену. Голова её свесилась набок, глаза закрыты…
Однако Руна Ощущения тут же подтвердила мою догадку — пленница не спит. Сердцебиение учащённое, да и мышцы напряжены.
А её Источник… Впечатлял! Он был мощным и необычным для нынешних одаренных. Каналы Силы внутри девушки сейчас были сильно истощены и испорчены — слишком долго артефакт глушил её Дар. К тому же ее напичкали такими отвратительными зельями… будто намеренно пытались отравить. Хотя, судя по остаточному следу, основная функция зелий была в другом.
Это что же… ректор Медицинской Академии использовал настолько дряные зелья? И из-за побочного эффекта, лёгшего поверх блокировки Дара, здорово просадил здоровье моей «кузине»?
Мудак неумелый!
Ладно, к лешему. Сейчас важно другое — даже несмотря на эту алхимическую подделку, загрязнившую каналы, я чувствую в них нечто знакомое, и Структура начинает вибрировать, будто отвечает на какой-то запрос.
Притом что я к ней сейчас не обращаюсь.
Ноздри защекотало запахом пепла… Определенно, прийти за этой девушкой было правильным решением. Не только чисто по-человечески.
Кажется, будто она нужна этому миру.
Ну или лично мне.
Подойдя к ней ближе, я освободил пленницу потоком ветра, разрезав верёвки на ее руках и на ногах.
Девушка даже не шевельнулась.