Кравцов отступил на шаг, понимая, что спорить здесь не о чем. Его сопровождающие то и дело косились нас и наших бойцов. Возможно, в иной ситуации пятеро обученных гвардейцев рода Вяземских явно не испугались бы десятка противников.
Но не тогда, когда за нашими спинами валяются остовы опаснейших монстров.
Да и ребятки наши смотрят на бронированных гвардейцев так, будто бы им не хватило огромной стаи иглоходов, чтобы выпустить пар.
Но, на самом деле, если бы началась перестрелка, наши бойцы могли бы не успеть вступить в бой. Майор Коновалов был очень недоволен поведением начальника местной охраны. Я чувствовал, как бурлит его Источник…
И знал, что майор во время боя даже не использовал свой Дар. Он до последнего держал в рукаве мощный козырь.
Но мы справились и без него.
Бросив на нас недовольный взгляд, Олег Кравцов круто развернулся на пятках и жестом велел своим идти следом. На ходу он что-то рявкнув в рацию.
— Пожалуй, и нам тоже пора честь знать, — глядя ему вслед, произнес я и повернулся к майору. — Вы ведь тут все оформите? Наше присутствие не обязательно?
— Можете идти, — улыбнулся он. — Я понимаю, что вам не стоит надолго уводить гвардейцев со своих земель.
— Есть такое, — хмыкнул я. — Враги не дремлют. Но кадровый вопрос мы решим, не переживайте.
— Уверен в вас, — легко ответил майор. — И надеюсь, что в дальнейшем еще не раз удастся поработать бок о бок.
Коновалов снова протянул мне ладонь. Я пожал на прощание, он кивнул Мирославе и остальным.
Старший сержант Шведова, вытирая лицо арафаткой, подошла к Лапе.
— Для хабаровского ты ничего, — бросила она. — Думала, там одни контуженные остались.
Она подмигнула нашему здоровяку и пошла дальше.
Лапа нахмурился, глядя на ее каменный зад и, не поворачиваясь, спросил у стоявшего рядом Цицерона:
— Это комплимент был?
— Определённо, — вместо Цицерона невозмутимо ответил Громов, подойдя к моим бойцам и протянув им руку.
Спустя минуты три мы погрузились в «Егерь», и трио СПС смогло полностью сконцентрироваться на своей работе. Коновалов уже фотографировал имперские трофеи на планшет, Шведова собирала шипы, а Громов — Ядра и Жетоны.
Глядя на это, я в очередной раз подумал, что стоит сдать все имеющиеся Жетоны. А то сейчас у нашего рода крайне низкий социальный рейтинг. Был бы вообще на нуле, если бы в тот раз Браунштейн не сдал наши с ним совместные трофеи спленей.
Петрович завёл двигатель. Гвардейцы расселись по местам. Мирослава заняла привычное место на втором ряду рядом со мной. Игоша забрался вперёд.
— Домой? — спросил Петрович, выруливая на дорогу.
— Нет, — спокойно ответил я. — Сейчас начинается самое важное, старый. То, ради чего мы всемером вообще выбрались из дома сегодня. Нам нужен ближайший пустырь. Чем ближе к заводу, тем лучше, но без лишний глаз.
— Пустырь… — наморщил лоб Петрович. — Да тут, считай, за промзоной сплошные пустыри. Направо если взять, через этак километр будет бывшая стройплощадка. Забросили года три назад, так и стоит.
— Восток? — прикинул я. — Ну да, это будет лучший вариант. Туда и едем.
Когда территория завода осталась позади, «Егерь» свернул с основной дороги на гравийку. Рух кружил высоко в небе, сопровождая нас. Вскоре впереди показалась заброшенная площадка, частично заросшая бурьяном. По краям торчали бетонные столбы с обрывками проволоки.
— Тут? — уточнил Петрович.
— Сойдёт, — кивнул я, через Руну Ощущения удостоверившись, что в ближайшей округе вокруг нас нет никого крупнее кошки.
Двигатель заглох. Все в машине непонимающе смотрели на меня, ожидая объяснений. Притом вопросов не задавали — ребята уже привыкли к некоторым странностям своего господина.
Я выбрался из машины и прошелся вперед. Из ближайшей кучи строительного мусора я выудил обрезок арматуры длиной в полтора метра. Затем вытянул ещё один — покороче. Оба воткнул в землю на расстоянии пяти метров друг от друга.
Достав из кармана гермопакеты, я принялся извлекать содержимое. Всего было немного, но для задуманного хватало. В одном из пакетов лежал кусок спинного мозга матки, из которого я намеренно не вычистил Скверну. Пока что он был заключён в плотный ветровой шар, который не пропускал наружу ни запаха, ни энергию Скверны.