Меня смутили оконные проёмы — часть рам была забита полиэтиленом, другая прикрыта обрезками фанеры. Кое-где между фанерой и каркасом оставались щели.
— А что с окнами? — спросил я Михалыча, который сейчас как раз руководил восстановительными работами на объекте.
— Так ведь, ваше благородие… — смущенно почесал он макушку. — Стекла-то заказывать надо, а размеров тут куча, все разные. И откуда деньги брать, не знали, сами-то решили не лезть к вам с мелочами. Вот и закрыли чем нашли.
— Михалыч, — проникновенно произнес я, глядя ему в глаза. — Это не мелочи. Это — главное предприятие Чёртовой Лапы! На ближайшее время — уж так точно. Нужно было сказать Мирославе Сергеевне, чтобы окна заказала.
Михалыч замялся и нервно почесал небритую шеку.
— Так я ж… — пробурчал он. — как раз недавно… Говорил ей, ваше благородие.
— И? — поторопил я.
— Мирослава Сергеевна сказала, что бюджет не резиновый, — осторожно проговорил староста, явно стараясь не подставить девушку. — Мол, в очередь поставит. У неё там список задач длиннее моего забора. А окна ведь взапрямь… укуси меня черешня, сколько нынче стоят!
— Это мы с ней лично обсудим, — кивнул я. — Ты, главное, размеры все выясни — все до единого, до конца дня. Мирославе Сергеевне передай список, а дальше решим вопрос.
Мелькнула идея вызвать сразу замерщиков с оконного завода. Но, вероятно, так будет заметно дороже. По крайней мере, Михалыч не брыкался от мысли, что кому-то из деревенских самостоятельно придется окна устанавливать. Видимо, уверен, что найдется толковый специалист, а то и не один. Главное — чтобы материал был.
Михалыч кивнул и с моего позволения вернулся к своим людям, а я ещё какое-то время осматривал теплицу. С новым оборудованием да помощью Места Силы скорость роста растений здесь будет феноменальной.
Правда, придется хорошенько напрячься, чтобы отдельный энергетический поток для теплицы настроить. Эх… а кто-то ведь считает «медитацию» — формой отдыха. Ну-ну.
— Первый, — за спиной раздался голос Святогора.
Я обернулся и протянул руку командиру гвардии. Выглядел он бодро, но под единственным глазом залегла тень.
— Как гвардия? — спросил я.
— Порядок, — коротко ответил он, но затем пояснил более подробно: — Утром всех свободных бойцов послал на разгрузку и сортировку трофеев. Местные бы с этим ещё сутки ковырялись, а мои за полдня управились. Генерала тоже сюда определили — в дальний угол теплицы, — махнул он рукой в сторону здания: — Сделали поддон, листьев настелили, ну и воду поставили.
— Вот и отлично, — хмыкнул я, забавляюсь тому, что Свят посвятил черепахе отдельную часть своего доклада: — Будет держать теплицу под надзором.
Свят криво усмехнулся. А затем посерьезнел и проговорил, не сводя с меня взгляда:
— Многие ребята ночь не спали. Сначала операция, потом разгрузка, потом караулы. Сегодня тех, кто отстоял смену, я отправил отдыхать, но полноценного сна у большинства не было уже больше суток. Я вот к чему, Первый, — он чуть понизил голос и продолжил заговорщическим тоном: — Зелья у тебя отменные выходят… Может, заодно на будущее и энергетик какой сообразишь? Не тот мощный усилитель с откатом и не чёртов стимулятор, а просто энергетик, чтобы глаза не смыкались? Бойцы сутки без сна продержатся, закалка-то позволяет. Но эффективность — сам понимаешь — падает. Мало ли какая ситуация, когда отдыхать некогда, а воевать надо на полную.
— Дельная мысль, — хмыкнул я. — Можно сообразить тонизирующий отвар, подумаю над составом.
— Восемь-десять часов ясной головы без отката — было бы превосходно, — кивнул он.
Оставив Свята у теплицы, я прогулочным шагом направился обратно. Спустя некоторое время у забора Нифёдовых заметил Игошу. Малец стоял напротив вихрастого парня лет десяти и терпеливо повторял:
— Не «ихь хабэ», а «ихь ха-бе». Мягче, Матвей, попробуй мягче. Ихь хабе айнен хунд.
— Ихь хабэ… — старательно выговорил пацан, но по сравнению с произношением Игоши, в его исполнении это прозвучало ненатурально. Матвей, похоже, сам все понял, сбился, а затем недовольно выкрикнул: — Тьфу ты! Язык сломаешь.
— Не сломаешь, — серьёзно возразил Игоша. — Просто привыкнуть надо. Давай ещё.
Я подошёл ближе. Матвей, заметив меня, неуверенно поклонился. Игоша обернулся и тоже уважительно кивнул.