— Поможем, — произнес он.
Цицерон стоял у машин, расставляя на капоте контейнеры с едой. Лапа, судя по пятнам соуса на бороде, уже успел что-то сожрать.
— Обед готов, — отчитался наш «бухгалтер». — Здесь поедим или в машинах?
— Здесь, — отозвался я и сел на бордюр. Мира, секунду поколебавшись, устроилась рядом.
— Как закупились, судари? — поприветствовал нас Петрович, разминая затёкшие конечности.
— Продуктивно, — ответил я, чувствуя, как начинает нервничать старик. — Не волнуйся, старый, на вокзал успеваем. У меня теперь часы есть.
Я демонстративно посмотрел время, но Петрович лишь скупо улыбнулся. Волнуется он, похоже, не на шутку — расхаживает взад-вперёд.
И, вероятно, причина вовсе не в том, что старик боится опоздать — а в том что встреча с родными — событие для него в редкое и очень ценное.
В контейнере с едой меня ждали куриные отбивные и рис с овощами. Я с наслаждением приступил к трапезе.
— Антон, — спустя минуту тихо сказала Мира, отложив свою вилку. Она смотрела на фирменный пакет с колье, который ранее поставила рядом. — Хотела сказать спасибо. Это… красивое.
— Красивое и заслуженное, — кивнул я.
— Но не стоило, — сказала Мирослава, хотя по её голосу было очевидно, что эту фразу она произнесла через силу.
Прожевав кусок отбивной, я невозмутимо произнес:
— Очень даже стоило. Не так уж и дорого для будущей графини Северской.
Девушка медленно повернула ко мне голову.
— Что ты сказал? — тихо переспросила она.
— Я сказал, что для будущей графини это приемлемая цена, — спокойно повторил я и вернулся к еде.
Мира несколько секунд смотрела на меня, а потом торопливо отвернулась и уставилась на пакет. Положила вилку, поправила волосы. Один раз хлопнула ресницами, потом второй. Третий раз вышел совсем уж по-девчачьи.
Впрочем, Мирослава Сергеевна не была бы собой, если бы эта милая пауза продлилась бы дольше минуты…
Она откашлялась и собралась с духом:
— Антон Игоревич, — официальным тоном произнесла она. — Вообще-то наши финансы по-прежнему требуют очень грамотного планирования. Тратить такие суммы на украшения в нашем положении…
— Считай это сокровищем рода, — перебил я. — В крайнем случае, всегда можно продать. Как тут сейчас говорят… Финансовый актив, во!
Я наставительно поднял вилку.
Мира недоверчиво нахмурилась. Наверное, хотела проворчать что-то в духе, что перепродажа такого украшения выйдет уже по заниженной цене, но не стала.
— Ладно, — медленно выдохнула она. — Сокровище рода, как скажешь. Пусть будет так.
Она осторожно приоткрыла пакет и потрогала бархатный футляр. Потом бережно закрыла пакет и прижала его к себе.
— Моё сокровище, — еле слышно хихикнула она.
А спустя ещё минуту, убедившись, что все закончили с трапезой, я велел всем грузиться в машины.
До вокзала «Ярославль Главный» мы добрались за пятнадцать минут. Оказалось, я уже бывал здесь — ещё в первые дни после пробуждения, когда возвращался на автобусе от графа Воронова. Это была конечная остановка для многих автобусов, и сюда же прибывали поезда.
Лапу и Цицерона мы оставили возле машин, а сами прошли внутрь. Петрович первым вгляделся в табло с расписанием и повёл нас через подземный переход на нужную платформу.
— Ивановский прибывает через семь минут, — доложил старик, хотя никто его ни о чём не спрашивал. — Вагон шестой, места сорок два и сорок три.
— Откуда такая точность? — хмыкнул Свят.
— Так я ж сам билеты покупал, — с достоинством ответил Петрович и поправил лацкан пиджака.
Вскоре показался прибывающий поезд. Петрович сразу подобрался и шагнул к краю платформы.
— Старый, не нервничай, — хлопнул я его по плечу. — Никуда твои не денутся.
— Не нервничаю, — нагло соврал он.
Поезд замедлялся. Мимо проплывали окна вагонов, мелькали лица пассажиров, кто-то уже маячил у дверей с сумками наперевес. Суетливый Петрович сразу же примерно прикинул, где должен будет остановиться шестой вагон, и пошёл навстречу движения поезда.
— Не торопитесь, — поднятой рукой остановил нас с Мирой Святогор. — Есть поговорка такая: дурная голова ногам покоя не даёт.
Глава гвардии оказался прав… Шестой вагон остановился ровно там, где мы сейчас стояли, так что теперь Петровичу пришлось спешно бежать обратно.
— Просчитался? — ухмыльнулся ему Свят, но запыхавшийся старик лишь махнул рукой и ничего не ответил.
Проводница открыла дверь, откинула ступеньку и отошла в сторону.
Первой вышла худощавая русоволосая женщина лет тридцати пяти. Лицо её выглядело усталым, но при этом казалось довольно приятным. На плече женщины покачивалась объёмная клетчатая сумка, левой рукой она крепко держала ладонь девочки, которая осторожно спускалась по ступеням следом за матерью.