— Экономия родовой провизии, — усмехнулась Мирослава, а затем таки пояснила, что сопровождающим обычно накрывают отдельный стол.
Территорию Ольховской я даже не сразу узнал — настолько сильно она преобразилась стараниями Ольги. В прошлый мой визит я замечал облупившуюся краску на ограде и залатанный асфальт — а теперь забор сиял свежей краской, дорожные латки были аккуратно заделаны, а вдоль обочины радовали глаз клумбы с живыми цветами.
Ольга Аркадьевна явно постаралась.
У ворот стояли двое охранников в тёмных костюмах, а за воротами слева открылся вид на великолепный сад, где под открытым небом раскинулись три белых шатра, натянутых между старыми клёнами. Под навесами выстроились длинные столы, уже сервированные фарфором и хрусталем, а между шатрами по гравийным дорожкам бесшумно сновали слуги в бордовых ливреях с серебряной отделкой.
— Солидно, — вполголоса оценила Мира, изучая обстановку через тонированное стекло внедорожника.
И мудро, я бы сказал. Внутри особняка было бы куда теснее при такой толпе, нежели на открытом воздухе. Уже сейчас было немало гостей, а ведь многие ещё только прибывают.
Клин подогнал головную машину к краю парковки, а наш внедорожник остановился у парадной дорожки.
Цицерон вышел из машины и открыл мне дверь, я вышел, обошел машину и лично открыл другую дверь, протянув левую руку своей спутнице. Мира мягко положила свою ладонь на мою и плавно поднялась, придерживая подол платья другой рукой.
Выйдя, мы оказались друг напротив друга, я тут же предложил ей правый локоть. Мира на секунду замерла, смущенно хлопнув ресницами, а затем кивнула и положила ладошку на мой локоть.
Так мы и пошли к шатрам.
Цицерон вернулся в машину, и Лапа направил ее на парковку — пока мы выгружались, один из гвардейцев Ольховской выдал ему инструкции, и даже сказал «дальний стол» — обозначив, где будут кормить сопровождающих.
Что ж, Лапа может быть довольным, не оголодает…
Мы с Мирой шли по тропинке, когда я вдруг услышал:
— Антон Игоревич!
Голос Ольги Аркадьевны я узнал раньше, чем увидел саму баронессу. Хозяйка приема вышла из-за первого шатра и направилась в нашу сторону. Я невольно отметил, что она не поскупилась на наряд — на ней было платье цвета слоновой кости с тёмно-золотой вышивкой. Лёгкий аромат знакомых духов долетел до меня ещё до того, как женщина подошла ближе.
— Очень рада, что вы приехали, — Ольховская улыбнулась с искренней теплотой, а подходя ещё ближе, гораздо мягче добавила: — Очень рада.
Она протянула мне руку для приветствия — не самый распространненый жест для аристократок — обычно довольствуются вежливым кивком. Однако же Ольга Аркадьевна — регент рода, а это в некоторых вопросах ставит её в один ряд с мужчинами.
Мне пришлось высоводить руку, за которую держалась Мира, чтобы пожать ладонь баронессы. Рукопожатие продлилось чуть дольше обычного, и Ольга, не разрывая контакта, слегка подалась корпусом вперёд, заглядывая мне в глаза снизу вверх.
— Вы прекрасно выглядите, — произнесла она. — Впрочем, как и всегда, если не сочтёте за дерзость.
— Не сочту, — кивнул я и, высвободив руку, сразу положил ладонь Мире на талию. — Ольга Аркадьевна, позвольте представить мою кузину, Мирославу Сергеевну Северскую.
— Мирослава Сергеевна! — Ольга шагнула к ней и с видимым удовольствием окинула её взглядом. — Какое удивительное платье. Изумруд вам невероятно к лицу!
— Благодарю, Ольга Аркадьевна, — ответила Мира и едва заметно наклонила голову. — Вы тоже великолепны. И приём выглядит чудесно, вы замечательно всё организовали.
По форме всё выглядело безупречно: две воспитанные аристократки обменивались комплиментами, соблюдая все правила этикета. Но Руна Ощущения открывала мне совсем иную картину. Источник Миры едва заметно напрягся, а её сердцебиение участилось. В то же время пульс Ольги оставался ровным и размеренным — словно её ничто не тревожило.
— Прошу за мной, — сказала Ольга и повела нас по гравийной дорожке. — Филипп уже места себе не находит от нетерпения. Он, кажется, ждал вас больше, чем ждет торт.
— Надеюсь, торт всё-таки приедет, — усмехнулся я.
— Не волнуйтесь, — рассмеялась баронесса. — Семён Аристархович обо всем позаботился должным образом.
Мы обогнули главный шатёр, и я увидел Филиппа. Мальчик стоял у края лужайки в новом тёмно-синем костюме.
— Антон Игоревич! — сорвался он с места и побежал навстречу, но на полпути вспомнил о приличиях, резко затормозил и перешёл на подчёркнуто степенный шаг.
На его плече сидела Искра. Саламандра стала чуть крупнее, чешуя приобрела глубокий рыжевато-медный оттенок, а гребень сейчас был опущен, как у спокойного, уверенного в себе зверя.