Особенно если рядом с главой рода стоит такая бесподобная спутница. Сама она, конечно, не жалуется, но лично мне хотелось бы приводить Мирославу в более роскошные палаты.
С этой мыслью я и отправился спать.
Ночью лил дождь, а утром, когда мы проводили зарядку, ещё стоял туман. Кроссовки у всех нас моментально промокли, но мы всё равно провели полный комплекс упражнений — разве что руки Игоши соскальзывали с турника во время подтягиваний, но даже так он старался выполнить норму.
Несмотря на сырость, Свят, наоборот, с наслаждением гонял гвардейцев по утреннему холодку, а петухи Чёртовой Лапы честно отрабатывали свой прокорм.
На завтраке в общей столовой я выяснил, что вчера Машенька успела неплохо задружиться с Игошей — во всяком случае, она так считала.
— Он принц, — громко и убеждённо говорила она гвардейцам, которые сидели рядом.
— Кто принц? Игоша? — подыгрывая девочке, уточнил Муха.
— Игоша! — уверенно кивнула Маша. — Его злая колдунья заколдовала. В книжках всегда так: если кто-то маленький, но самый умный, значит, он заколдованный принц.
— А кто большой и добрый, тот король! — пробасил Лапа приосанившись. — Ну, меня вы знаете.
— Какой из тебя король, — хмыкнул Клин. — Ты у нас медведь.
— Медведь, между прочим, царь леса, — с достоинством парировал Лапа.
Мимо как раз проходила Ленка с подносом.
— Раз принц заколдованный, — бросила она на ходу. — То согласно древним преданиям, ты, Машенька, должна поцеловать его. Тогда всё и исправится.
Гвардейцы басисто расхохотались, а Маша же отнеслась к вопросу со всей серьёзностью и смерила Игошу оценивающим взглядом. Он сидел с другой стороны длинного стола и, краснея, делал вид, что не слышит этот разговор.
— Антон Игоревич! — проговорил он, когда я сел рядом на своё место. — Вы были правы. Контрактов на глядня пока нет… Но я продолжаю мониторить.
— Игоша, давай вместе мониторить! — крикнула ему Маша через весь стол, и Клин тут же поднёс палец к губам и сказал «тс-с», намекая девочке так не кричать.
— Но зато вот что, Антон Игоревич, — тут же сказал Игоша, не теряя попыток отвести от себя внимание Маши. — Пока искал глядня, наткнулся на любопытный заказ. Цапля-сквозница. Крайне редкая тварь! Ранг ей официально не присвоен — я читал, что несколько раз собирались комиссии в СПС, но так и не смогли прийти к единому мнению насчёт её силы. Но не это главное, Антон Игоревич! — Глаза Игоши аж загорелись, и он азартно выпалил: — За клюв «нашей» сквозницы сейчас предлагают сумму в сто тысяч рублей! Ну и плюс деньги с продажи Ядра и других костей. Они вроде бесполезные в ремесле, но ценятся коллекционерами, а значит, выручить можно ещё как минимум несколько десятков тысяч.
Игоша выжидательно уставился на меня, явно рассчитывая на похвалу за находку.
Я наклонился к нему и тихо произнёс:
— Забудь про этот заказ, Игоша. Забудь. И главное… — Я прислушался к своим ощущениям и, убедившись, что пернатого сейчас нет поблизости, ещё тише добавил: — Никогда не упоминай заказ на эту цаплю при Рухе.
После завтрака я собрал совет.
В нашем импровизированном штабе в доме расселись Свят, Мира, Петрович и Цицерон. Последнего я решил позвать на случай, если зайдёт речь о трофеях и прочих боевых ресурсах. Наш ходячий калькулятор знал, что где лежит, в каком состоянии и сколько чего осталось, причём цифры называл по памяти и никогда не ошибался.
Игоша же пристроился в углу с ноутбуком, всем своим видом показывая, что утреннего инцидента не было. Рух восседал на спинке свободного стула и, очищая перья, делал вид, что дела двуногих его не особо-то и касаются.
Сперва я коротко пересказал события вчерашнего дня, затем подытожил.
— Итак, — начал я, — за последние дни мы разминировали подъездные пути к Чёртовой Лапе, приняли семью Петровича, взяли под колпак возможного крота и сходили в гости к баронессе, откуда вернулись с машиной.
Я обвёл всех взглядом. Хоть я сперва не говорил про шпионку Мире, позже, убедившись, что девица под пристальным надзором, я ввёл в курс дела её и остальных ближников.
И сейчас Мирослава с самым серьёзным видом кивнула, подтверждая мои слова.
— И с одним урегулированным конфликтом, — вставил Цицерон. — Безвозвратные потери противной стороны: пьяный полковник, одна штука.
— Мундир хоть целый остался? — деловито поинтересовался Петрович.
— Мундир он снял заранее, — успокоил его я. — Бережливый оказался человек… Местами. Ладно, к делу. Свят, что у нас? Крот особо себя не выдаёт?