— Понял. — Петрович выдохнул и расправил плечи. — Спасибо.
— Благодарить будешь после лечения, — хлопнул я его по плечу.
Старик кивнул и зашагал в сторону кухни заметно бодрее, чем шёл сюда.
Ну а я решил прогуляться до теплицы и оценить объект, раз уж Мира говорит, что всё практически готово.
И её доклад всецело подтвердился — на моих глазах в теплице бригада Михалыча заканчивала внутренние работы: монтировала столы под рассаду, автополив основных грядок от скважины, обогрев. Когда я появился, рабочие мне приветственно закивали, но от дела не оторвались, что мне особо понравилось.
Заглянул я и к Генералу. Гигантская черепаха обосновалась в загоне внутри теплицы и, судя по важному выражению морды, явно считала стройку своим личным проектом. Рабочие уже приучились скидывать ему выполотые сорняки, и сейчас Генерал меланхолично пережёвывал очередную порцию, наблюдая за суетой. Руна Ощущения показала ровную, спокойную энергетику зверя — обжился.
Когда я шёл обратно, заметил девочку лет шести, сидящую на лавке у крыльца и тихо всхлипывающую. Коленка у неё была разбита, а на голову съехал венок из бледно-сиреневых цветов, закрывая ей пол-лица.
Рядом с девочкой на корточках устроилась девушка в рабочем халате. Её я уже видел раньше — она из недавних переселенок, убиралась в столовой. Девушка промывала девчушке ссадину каким-то раствором, дула на коленку и приговаривала:
— Зачем ты этот венок нацепила? Он же на глаза спадает! Вот и упала.
— Егорка его сплёл, — шмыгнула носом девочка. — Специально для меня! Потому что у меня голова снова болела…
— Если голова постоянно болит, к врачу нужно! — сказала девушка, ловко наклеив пластырь и разгладив его края. — Внутричерепное давление измерить, неврологу показаться, в идеале МРТ сделать. Цефалгия у детей на пустом месте не возникает, тут причину выяснять надо, а не венки плести…
Она осеклась, сообразив, что говорит не с коллегой.
— А вы, тётенька, врач? — перестав всхлипывать, с любопытством спросила девочка.
— Раньше была, — холодно ответила та. — Не врач я больше.
— Ой, барин! — воскликнула девочка, заметив меня.
Женщина резко обернулась, поспешно поднялась и поклонилась. Девочка тоже вскочила и спряталась за её халат, совсем забыв про больную коленку.
Я присмотрелся к венку.
Ух ты ж… Утоль-трава!
В мою эпоху знахарки плели из её соцветий точно такие же венки. Надо же, не всё забыли…
— Венок, между прочим, дельный, — произнёс я, подходя ближе. — Свежие соцветия утоль-травы у висков и правда снимают лёгкую головную боль.
Женщина удивлённо подняла на меня глаза. Похоже, она ждала от господина чего угодно, но только не консультации по травам.
— Он правда волшебный? — высунулась девочка из-за её спины.
— Правда, — подтвердил я.
— Я ему скажу, что вы похвалили! — выпалила она, уже более смело мне поклонилась, улыбнулась и тут же умчалась, совсем забыв про отбитую коленку, но не забывая придерживать венок рукой.
Мы с бывшим врачом остались вдвоём.
— Вы сказали девочке, что больше не врач, — произнёс я, с интересом разглядывая её. Рост невысокий, бёдра и грудь довольно приметные — их не смог скрыть даже бесформенный халат. Нос острый, а светлые, явно крашеные волосы подстрижены под длинное каре. — Почему?
Некоторое время она молчала, а затем набрала полную грудь воздуха и отрепетированным тоном, словно не раз отвечала на этот вопрос, произнесла:
— Вычеркнули меня из реестра врачей, ваше благородие. Я оперировала, анестезиолог ошибся с дозировкой. Сердце пациента остановилось прямо на столе. Снова запустить — запустили, но мозг слишком долго пробыл без кислорода. Человек остался жив, но… В общем, разбирательство было коротким. У анестезиолога дядя заседает в губернской врачебной палате, а я из простых смертных. Ответственной за операцию признали меня.
Она поджала губы и решительно уставилась на меня, словно готовясь принять очередную порцию осуждения.
Хм… хоть выражение лица и крайне взрослое, но телом она молода — ей едва ли сильно больше двадцати пяти. И уже оперировала сама? Похоже, дамочка крайне талантливая, и этим талантом охотно пользовались окружающие…
Пока не случился неприятный инцидент.
— И вы согласились с этим? — спокойно поинтересовался я.
— Какая разница, с чем я согласилась, — пожала она плечами. — Подписи под протоколом операции стояли мои. Вот и вычеркнули меня. — Она потупила взгляд. — Лицензию отняли, и не могу я больше работать врачом.
— Если врач хороший — на моих землях он может работать, даже если его вычеркнули из реестра, — произнёс я, внимательно отслеживая её реакцию.