Утром, после зарядки и завтрака, мы собирались к Ерохиным небольшой компанией: я, Мира и Клин с парой бойцов. Легенду для обоснования визита я предложил обсудить по дороге, на что Мира, всё ещё расстроенная из-за кошки, лишь фыркнула и продемонстрировала уже собранную корзину гостинцев «от соседей».
Мы уже собирались грузиться в машины, когда у неё вдруг зазвонил телефон.
— Альбина Романовна? — удивилась Мира, глянув на экран, и тут же ответила: — Доброе утро…
Договорить Мире не дали. Из трубки полился такой сбивчивый и громкий поток слов, что я разобрал его без всякой Руны. Мира побледнела и включила громкую связь.
— … не вернулся! Понимаете, совсем не вернулся! Телефон вне зоны с десяти вечера! Я думала, заработался, у него бывает, но он всегда звонит, всегда! Утром в конторе сказали, что он со вчера не появлялся! И Глеб не отвечает! Глеб всегда отвечает!..
Вряд ли Браунштейн задержался на работе. И ещё менее вероятно, что он загулял после работы, решив пропустить в баре бокальчик, и неожиданно увлёкся этим делом.
Ноздрей коснулся знакомый запах пепла.
Н-да… не заработался.
— Альбина Романовна, мы вас слышим, — твёрдо и чётко произнесла Мира, хотя внутренне уже успела напрячься. — Сделайте вдох. Антон Игоревич рядом.
Она многозначительно посмотрела на меня, но я уже и сам наклонился к трубке:
— Альбина Романовна, это Северский. Прошу вас, отвечайте коротко, без раздумий. Итак, когда вы в последний раз говорили с мужем?
— В-вчера, в десять вечера… Он позвонил, сказал: встреча со старым клиентом…
— Что за клиент?
— Сказал только «рабочий вопрос»…
— Кто с ним был?
— Водитель и охрана, как всегда…
— В полицию обращались?
— Звонила! Говорят, взрослый человек, суток не прошло, ждите… Какие сутки⁈ Он бы никогда…
Голос сорвался в плач. Мира на секунду прикрыла глаза и покачала головой.
— Альбина Романовна, слушайте меня внимательно, — твёрдо произнёс я. — Ваш муж нужен живым слишком многим людям, и он хитрее большинства своих недругов. Мы выезжаем к вам прямо сейчас. Из дома не выходите, дверь никому не открывайте. Охрана при доме осталась?
— О-осталась…
— Пусть никуда не отлучается. А вы к нашему приезду соберите всё, что знаете: с кем он встречался на этой неделе, кому звонил вчера, что говорил про этого старого клиента. Любую мелочь. Справитесь?
— Справлюсь. — В голосе Альбины Браунштейн впервые сначала разговора послышались стальные нотки.
— Ждите, — одобрительно хмыкнув, сказал я.
Мира отключила связь и посмотрела на меня решительным взглядом.
— Купец подождёт, — кивнул я. И повернулся к Святу, вышедшему нас проводить. — Ты едешь с нами.
Он быстро кивнул, явно надеясь на этот приказ, и сам начал раздавать приказы:
— Клин, ты остаёшься дома за главного. Сопровождающие, марш переодеваться! У нас не светский выход, а боевая операция!
Мирославе он не имеет права приказывать, но она тоже унеслась в дом переодеваться, причём даже раньше, чем гвардейцы.
Так же поступил и я, и уже спустя минуты четыре вместе с Мирославой стоял возле броневика. Другие гвардейцы тоже были тут во всеоружии — Свят отобрал отряд из семи гвардейцев.
Мы загрузились в «Волка» и два внедорожника. Лапа, усаживаясь за руль «Волка», тоскливо покосился в сторону гаража, где отдыхал «Руссо-Балт».
— Выезжаем! — скомандовал я, не обращая внимания на грусть-печаль в глазах здоровяка.
Глава 6
До центра города Лапа привёз нас быстрее обычного и за всю дорогу не проронил ни слова.
Браунштейны жили в тихом переулке, в доме из светлого кирпича. Ограда только притворялась обычной: Руна Ощущения приметила в прутьях артефактные жилы, а стёкла в окнах отдавали зеленоватым отливом — явно бронированные.
Виктор Валерьевич привык, что его работа связана с риском, вот и укрепил всё, до чего сумел дотянуться.
Всё, кроме себя самого…
Я влил ещё больше Силы в Руну Ощущения и, как сейчас модно говорить, «просканировал» весь квартал.
Ничего подозрительного — ни наблюдателей, ни тем более ловушек.
У ворот дома нас встретила охрана — парни стояли при оружии и в бронежилетах поверх рубашек, и по лицам было видно, что этой ночью в доме не спал никто.
Плечистый мужчина с седой щетиной узнал меня сразу.
— Ваше благородие. — Он коротко поклонился и распахнул ворота. — Я Захар. Старший охраны дома. Госпожа уже ждёт. И… если что нужно, только скажите. Хоть в пекло пойдём! — Он насупился, сжав кулаки. А потом добавил: — С Виктором Валерьевичем ушёл Глеб и ещё двое наших. Глеб мне свояк.