— Пока охраняйте дом, — оценив решимость Захара, твёрдо произнёс я. — Сейчас это важнее всего. Мои ребята тоже помогут.
Начальник охраны покосился на моих гвардейцев. Пару секунд я видел на его лице противоречивые чувства — пускать чужих бойцов значит признать свою слабость.
Но это на первый взгляд. Если мыслить шире, сейчас Захар должен сделать всё, чтобы защитить беременную хозяйку дома от неведомой угрозы. Нужно быть сильным, чтобы признать свою слабость и принять помощь.
— Благодарю, — поклонился он. — Это точно лишним не будет.
Я повернулся к Святогору, кивком дав ему слово.
— Крюк, Муха, Муромец — остаётесь при доме, поступаете в помощь Захару, — быстро произнёс он. — Лапа — возвращайся, дежуришь у машин.
Двор ожил. Захар, получив хоть какое-то дело, заметно приободрился и повёл моих бойцов внутрь дома. Туда же направились и мы.
В прихожей нас встретила пожилая служанка. Глаза у неё были красные от слёз.
— Вы уж найдите его, пожалуйста, — после короткого приветствия тихо сказала она. — Виктор Валерьевич моей дочке учёбу оплатил. Из своего кармана, и чтоб никто не знал. Такие люди пропадать не должны…
Я молча кивнул и перевёл взгляд на спешащую к нам Альбину Романовну. Глаза хозяйки дома тоже были заплаканы. Однако сейчас женщина выглядела собравшейся и решительной.
Хоть и довольно нервной.
— Антон Игоревич. Мирослава Сергеевна, — сказала Альбина и попыталась изобразить светский кивок. Вышло дёргано, но почти получилось. — Проходите. Я всё собрала, как вы и сказали.
Она проводила нас в гостиную, где на столе уже лежали листы бумаги.
— Вчера Витя весь день был в конторе, — начала она, взяв лист в руку. — Настя, его помощница, говорит, что около девяти вечера он уехал. Сказал: короткая встреча со старым клиентом, потом домой.
— Вчера после девяти он звонил мне, — кивнул я. — По другому делу. И в конце обмолвился, что засиделся, и что у него ещё одна встреча.
Альбина вскинула на меня глаза и тут же сделала пометку на полях.
— Значит, в девять с чем-то он был ещё в конторе, и с того момента всё… С Витей уехали Глеб и ещё двое ребят, и ни один не выходит на связь. И при этом ничего нет. Понимаете? Совсем ничего. Угроз не было… Писем не было… В конторе всё на месте, сейф не тронут, материалы дел целы. Дома тоже всё, хвала Богам, спокойно! С раннего утра я приступила к поискам — пришлось погрузиться в дела Вити, просмотреть доступные, понять, чем именно он был занят в последнее время… И всё это время я думала, кому было выгодно его… Похитить⁈ Не в общем смысле, а именно сейчас, при сложившихся обстоятельствах. И всякий раз ответ приходил один и тот же: граф Вяземский.
— Да. Точно, — неожиданно кивнула Мирослава.
Сказала она это чётко — и тут же осеклась, удивлённо моргнув. Похоже, собственная уверенность стала для неё той ещё неожиданностью.
Хм, а ведь с неделю назад Мира сама доказывала мне, что открытой агрессии от Вяземского ждать не стоит: граф метит в столичный круг и бережёт репутацию. И вдруг такое безоговорочное «точно».
Ноздри защекотал знакомый запах пепла.
— Поясните, — обратился я к Альбине, удивлённо поглядывающей на Мирославу. — Почему Вяземский?
— Слушание скоро, — мотнув головой, выпалила она. — Витя ведёт дело против графа, документы там безупречные, я сама их вычитывала. Если убрать Витю, дело… не рассыплется, нет. Но увязнет! Кроме Вити, в полную силу никто не станет выступать против такого влиятельного ответчика. Поверьте моему опыту, я много проработала бок о бок с Витей. Знаю его сильные стороны, и… с судебной системой Ярославля я тоже знакома. — Она криво усмехнулась.
Хм, теперь становилось понятнее.
Но что особо любопытно — второй раз на моих глазах отголосок Структуры дотянулся до Мирославы. Впечатляет.
Я тоже почувствовал вибрации мироздания, так что не сомневаюсь, что за сегодняшним инцидентом стоит именно граф Вяземский, которому мы недавно чуть-чуть попортили заводской цех, когда выполняли заказ СПС на иглоходов… Он ведь даже против меня потом иск выкатил, мерзавец.
И теперь он устроил нечто более опасное, чем формальный иск…
Притом Вяземский в этой ситуации оставался вне подозрений — похищение не оставляло следов и никак не походило на открытую агрессию в адрес Браунштейнов с его стороны.
И у нас, формально, против него тоже ничего нет — показания Структуры к делу никак не припишешь. Нужны более весомые доказательства — например, обнаружить связанного Виктора Валерьевича в подвале у Вяземского…