— Для нас честь принимать вас, — поклонилась баронесса.
— Не сомневаюсь, — тут же ответил Краснов, неспешно осматривая шатры, столы и слуг в ливреях. — И, признаться, приятно удивлён. Очень, очень недурно вы тут всё организовали. Особенно если учесть, в сколь… удручающих обстоятельствах пребывает ваш род. Такое умение держать лицо дорогого стоит, Ольга Аркадьевна.
Он говорил это так по-доброму и даже ласково, что человек со стороны мог бы и не заметить в его словах издёвки.
— Мы справляемся, — без эмоций отозвалась Ольховская.
— Не сомневаюсь и в этом, — «добродушно» улыбнулся Краснов. — Ах да, позвольте представить моего доброго друга. Полковник в отставке Аркадий Максимович Рогачёв. Дворянин, тридцать лет безупречной службы Империи. Отправлен в отставку с мундиром, — гордо сказал виконт, сделав акцент на последних словах.
— Отставникам разве положено носить мундир? — едва слышно спросил я Миру.
— Не всем, — так же тихо ответила она. — «С мундиром» — отдельная строка в указе об отставке. Жалуется за особые заслуги перед Империей, таких на всю губернию человек пять. Считай, что Империя продолжает считать его своим офицером.
— Госпожа баронесса, — тут же улыбнулся полковник и образцово поклонился.
Взгляд Рогачёва прошёлся по Ольге сверху вниз без всякой спешки. И мне этот взгляд крайне не понравился.
Какой-то собственнический.
В это время виконт вальяжно махнул своему слуге, и тот вынес подарок для именинника: тяжёлый серебряный кубок тонкой работы. Семён Аристархович принял его с поклоном, а я успел разглядеть чеканку на боку.
— Похоже, там вензель Красновых, — прошептала мне Мирослава.
Подарить главе чужого рода — пусть и несовершеннолетнему — вещь со своим гербом… В современной геральдике я пока что разбираюсь не очень хорошо, но некоторые жесты в любую эпоху обозначают одно и то же.
Филиппу фактически предложили пить из чужой руки.
Однако же мальчик принял поздравление и поблагодарил Краснова недрогнувшим голосом. Правда, встал после этого чуть ближе к матери, а затем обернулся в мою сторону, словно искал поддержку.
Взгляд Краснова тут же упал на нас.
— А это, я полагаю… — протянул он, вопросительно посмотрев на Ольховскую. — Будьте так добры, представьте нас, Ольга Аркадьевна.
— Антон Игоревич Северский, — с достоинством произнесла баронесса. — И Мирослава Сергеевна Северская.
— Северские… — протянул Краснов, нахмурившись, как будто перебирая в памяти воспоминания. — Никогда раньше не слышал. Гости города?
Руна Ощущения сканировала виконта с бОльшим трудом, нежели обычно. Когда он вертел фамилию на языке и говорил «никогда не слышал», взгляд его ни на миг не изменился и продолжал ощупывать меня: перстень, часы, покрой костюма. Когда человек действительно роется в памяти, взгляд уходит в сторону или расфокусируется, дыхание чуть сбивается. Здесь же больше походило, что он просто делает вид, что пытается вспомнить, а на самом деле знает о Северских.
В принципе, шума моя фамилия в Ярославле уже наделала, так что видный аристократ вполне мог натыкаться на неё в информационных сводках своей СБ. А сейчас просто не желал показывать, что слышал обо мне.
— В прошлом, ваше сиятельство, — кивнул я. — Сейчас уже мы местные землевладельцы.
— Рад слышать, — дежурно улыбнулся он. — Где приобрели земли, позвольте полюбопытствовать?
— В Чёртовой Лапе, — ответил я.
— Гм… Чёртова Лапа… — проговорил виконт с недоумением. — Что ж. У каждого рода свой путь наверх. Или куда-нибудь ещё.
Дальнейшее знакомство свелось к паре минут ни к чему не обязывающей светской беседы. Затем слуги пригласили гостей к столам, и приём продолжился, как раньше — только говорили теперь все чуть тише и вели себя осторожнее, иногда посматривая в сторону Краснова и его полковника на побегушках.
Я поднялся из-за стола и неторопливо направился к дальнему шатру, где угощали сопровождающих. Лапа, Цицерон, Клин, Муха, Вяз и Муромец сидели над полными тарелками, но не ели — в основном смотрели в одну точку, и точкой этой был затылок виконта Краснова.
Кто-то из ребят и сам топтал землю Мещерского в ту войну. Да и о проклятье Свята знали не понаслышке.
— Командир, — глухо произнёс Лапа, когда я подошёл. — Это ведь тот самый Краснов.
— Тот самый, — не стал отрицать я.
— Который капитана нашего…
— Который, — кивнул я и сел напротив, загородив ему обзор. — А теперь слушайте меня внимательно. Мы в гостях у баронессы Ольховской. Любая ваша выходка ударит не по Краснову, а по ней и по мальчишке. Поэтому сидим, едим, улыбаемся. Кто устроит Ольховским неприятности, тому я лично шею сверну. Вопросы?