Я сразу же направился в лабораторию, мешок с цаплей Свят взвалил на плечо и понёс сам, отмахнувшись от подбежавших помощников.
Игоша уже ждал. В лаборатории я первым делом пустил энергию в желоба перегонного стола и включил на нём даниловский дистиллятор, который успел распаковать утром.
Цаплю мы устроили в дальнем углу, на куче пустых мешков. Я обновил воздушные путы и поправил мешок у неё на голове.
Слегка сонный Игоша стрельнул глазами на птицу и встал возле стола, не зная, что делать.
— Работаем, — чуть взбодрил я его Голосом. — Готовь корневища аира из сушёных запасов — одна чайная ложка. И поставь чагу с дубовой корой, как для Мишки делали — одна столовая ложка. Туда же горсть пустырника. И один мелко нарезанный цветок чертополоха. И всё это — на дистиллятор.
— Без точных дозировок? — уточнил Игоша, уже хватаясь за травы.
— Точных дозировок я добьюсь добавлением основы, — ответил я, и Игоша понимающе кивнул.
Рух влетел через приоткрытое окно и устроился на балке под потолком — оттуда он наблюдал, как я выкладываю на стол контейнеры из холодильника.
В первом лежали зеленоватые мешочки из груди Координатора пепельников. Во втором — кусочек Волевого ганглия. В третьем — главное.
Стайный узел…
Он представлял собой плотный слоистый ком в два кулака цвета тёмной меди — дальний родич Гнездового узла, за которым я гонялся в первые дни этой жизни. Только обычный Гнездовой узел был более мирным органом: грел кладку, держал связь с колонией. А этот всю свою жизнь занимался одним делом — жёстко приказывал.
Под действием Стайного узла Координатора полторы сотни пепельников двигались синхронно, подчиняясь главе в едином порыве. И полторы сотни — это даже не предел для такого органа. Даже сейчас он давил на восприятие. Моя Руна Влияния считывала с него обрывки старых команд: взлёт, сбор, загон…
Пока Игоша готовил ингредиенты, я пустил в дело даниловскую центрифугу. Она развела на три слоя вытяжку из Стайного узла: грязный осадок снизу, водянистую муть сверху и средний слой цвета тёмного янтаря.
Нужен был именно он.
Я перенёс янтарную каплю на пробную пластину, и травяной отвар в стоявшей рядом плошке пошёл ровными кольцами, выстраиваясь вокруг капли. Вот она — силушка управления…
Скрипнула дверь — в дом неожиданно пришёл Мишка и встал на пороге.
— Отбой, Мишка, — сказал ему я. — Но раз уж пришёл, можешь посмотреть на процесс.
Игоша непонимающе смотрел на меня и голема.
— Он… э-э? — протянул Игоша.
— Стайный узел. Дунуло начальственным басом, вот наш служивый и откликнулся, думая, что его сюда зовут, — сказал я и убрал пластину под колпак. — Потому и будем разводить по капле. В чистом виде эта штука начнёт строить всех, до кого дотянется — как бы коровы к нам не сбежались.
Пустырник в отваре как раз заглушит силу Стайного узла до нужного состояния. Аир позволит отвару правильно усвоиться, а чага с дубовой корой связывала всё это в единое целое, как когда-то связала камень и живую ткань в теле Мишки.
Ну а чертополох позволит выстроить связь с цаплей.
Капля за каплей я вводил янтарную фракцию в травяную основу. И каждый раз смесь давала расслоения и помутнения, которые приходилось выправлять коротким импульсом Силы через желоба стола.
Ближе к часу ночи Мирослава принесла поднос с бутербродами и термосом и неожиданно уткнулась им в спину Мишки. Тот аккуратно повернулся и забрал поднос — ну а Мира, пребывая в некотором недоумении, решила не задавать вопросов и молча ушла.
Под конец я привычно оценил пропорции состава с помощью Структуры, добиваясь нужных концентраций. Мысленно сделал себе пометку: когда начну работать с учеником, ему придётся обходиться без Структуры. Нужно будет с нуля обучить его всем основам: правильным граммовкам, температурному режиму и прочему. Но это потом.
Когда Структура мягко отозвалась на варево, я достал остаток Волевого ганглия. «Остатком» его уже едва можно было назвать — всего лишь ломтик размером с ноготь. Я срезал с него тонкую стружку и растворил в янтарной вытяжке.
Смысл этой добавки был прост. Сила Стайного узла велика, но она изначально чужая. Ганглий же для Руха — родной компонент: на его основе варился эликсир, вернувший моего друга в наш мир.
Когда всё было готово, я вытянул у спящей цапли мелкое пуховое перо из-под крыла, вернулся к столу и опустил его в реторту, где янтарь принял его и растворил без следа.
— Твой огонь, — сказал я Руху. — Не переборщи, пускай плавно.
Рух перелетел на верстак, примерился и выдохнул под реторту тонкую полосу пламени.
Последним штрихом стало Место Силы. Я положил ладонь на горячее стекло и отправил сигнал. Сразу же знакомая волна прокатилась по дому, прошла сквозь мою руку и впиталась в эликсир. Искра внутри янтаря вспыхнула и успокоилась.