Пятёрка врагов хотела обойти наших гвардейцев с фланга, но встретилась со мной в проулке между боксами. Я пустил «воздушную косу» на уровне колен, и трое безногих, заливая округу кровью, покатились по земле, растеряв оружие. Четвёртого я вбил в железную стену воздушным кулаком — он даже пикнуть не успел, единственный звук, что издал на прощание — треск ребер и других костей.
Пятому повезло больше всех — он даже вскинул автомат… но Глеб оказался быстрее — две короткие очереди поставили точку в этом быстром бою. Прямо у него на лбу.
Я уже видел остальных врагов — они укрылись позади легковых машин напротив гаражей. За дальней легковушкой один из стрелков как раз сейчас укладывал на плечо толстую трубу. Гранатомёт смотрел точно на внедорожник наших…
«Цапля!» — рявкнул я, мощно огорошив птичку Голосом.
Рядом с трубой мелькнул прокол Пространства — и гранатомёт прямо на вдохе исчез с плеча стрелка. Мужик застыл с разинутым ртом, бестолково шаря руками по пустоте. Спустя секунду труба вынырнула из воздуха далеко за гаражами и глухо булькнула где‑то в стороне реки.
«Растёшь на глазах! — восхитился Рух. — А теперь любуйся, как работают высшие».
Он обрушился с дымных небес на головы врагов и прочертил огненную полосу вдоль всей цепи противников. Брагинские шарахнулись от жара, выскакивая из-за укрытий.
Я ждал этого — и без промедления выпустил волну «закалённого дыхания». Она гнула людей к земле, вырывала из рук оружие и катила всё это вперемешку, словно мусор. Лапа тут же перестроил пулемёт — теперь он строчил короткими прицельными очередями поверх взметнувшегося вала.
На этом организованное сопротивление закончилось — в округе стало тихо. Только горела трава, да Лапа любовно похлопывал по кожуху дымящегося пулемёта.
Святогор вышел мне навстречу, окинул меня единственным глазом с головы до ног и недовольно дёрнул щекой.
— Разведка, говоришь? — проворчал он. — Разведчик из тебя так себе.
Глава 11
— Разведку боем еще никто не отменял, — пожал я плечами и тут же напрягся, чувствуя приближение знакомого Источника.
К нам подбежал один из охранников Браунштейна и тут же выпалил:
— Там… Виктору Валерьевичу плохо!
Развернувшись, я рванул к юристу — уже и сам проверил его Руной и «видел», как он вдруг начал хрипеть с присвистом на вдохе. Оказалось, воздушная колыбель за время бега и боя сбилась с ритма — лёгкие она ещё качала, а вот сердце подталкивала уже невпопад с опозданием на четверть такта.
И ведь я проверял её недавно!
Вот почему я говорил, что средство это весьма условное.
Склонившись над юристом, я выровнял поток колыбели и добавил в неё Силы. Хрип стих, грудь Виктора Валерьевича снова стала подниматься ровно.
— Уходим. Быстро! — сказал я, выпрямившись во весь рост. — Ему нужно нормальное лечение. Каждый час на счету.
— Подмога уже в пути, — доложил не отходивший от меня Святогор. — Я уже поднял Чёртову Лапу. Дом останется несколько ослабленным, но ребята едут. Мирослава Сергеевна сама решила, кто выдвигается, а кто остаётся при ней.
Я вспомнил о том, что во время боя телефон извещал о новом сообщении. Открыл его:
«Альбина обрывает мне трубку. Что ей сказать?» — написала Мира.
«Живой, везём к себе в гости. Подробности позже. Сама она пусть сидит дома и не высовывается», — ответил я.
Наш внедорожник стоял у боксов целёхонький, если не считать пары свежих отметин от шальных пуль в борту. Из колонны брагинских повезло только двум машинам — замыкающему пикапу, до которого огонь толком не дотянулся, и угловатому чёрному джипу с простреленным зеркалом.
— Движки живые, ключи в замках, — доложил Цицерон, успевший обежать трофеи. — Здесь вообще народ к угонам, как мне кажется, относится философски.
— «Волка» я отправил к ребятам у воды, — добавил Свят.
Он хотел добавить ещё что‑то — скорее всего, о том, что стоило бы вернуться и помочь своим. Но, глядя на сопящего Браунштейна, Свят промолчал — он ясно понимал: медлить нельзя. К гвардейцам и без того уже шло подкрепление.
Я велел грузить Браунштейна, а сам огляделся — бесхозного оружия вокруг валялось уж слишком много: автоматы, пистолеты, а еще подсумки с патронами и прочими полезными вещицами.
Жалко бросать! Трофеи — часть будущего бюджета Чертовой Лапы. А еще если их оставить здесь, их подберут враги, что совершенно недопустимо.
И все же времени на сбор добра у нас не было, поэтому я просто повёл ладонью, выпустив ветер. Он начал гулять по бывшему полю боя, выдёргивая железо из травы и стаскивая его к пикапу.
Цапля, сидя на крыше гаража, с интересом наблюдала за этим процессом. Затем она вдруг радостно захлопала крыльями, заперебирала ногами на месте, начав пританцовывать, и выпустила мощный поток Силы. Проколы замелькали один за другим: стволы исчезали с земли и сыпались прямо в кузов пикапа, по два, по три разом. Мой ветер за ней уже не поспевал.