Ольховская удивлённо уставилась на неё и хотела было уж что-то сказать, но не успела.
— Вы тоже будете приезжать к нам в любое время! — влез Филипп. — Искра вон уже по вам скучает, — он указал на успокоившуюся саламандру.
Мы рассмеялись, ну а затем пришла пора прощаться — Ольховским предстояло возвращаться к оставшимся гостям, а нам — возвращаться домой.
Взяв Миру под руку, я повёл её к трофейному «Руссо-Балту», но дорогу нам вдруг преградил Клин.
— Командир, при всём уважении, — ворчливо начал он. — Нельзя просто взять и сесть в чужую машину. Тем более в подаренную такими людьми.
— Вдруг там сюрприз под сиденьем, — поддержал Лапа, уже обходивший люксовый автомобиль кругами.
— Сейчас проверим, — согласился я и присел перед машиной.
Диагностический импульс прошёл по машине от переднего бампера до заднего: проводка, бак, днище, полости в дверях и креслах. Руна Ощущения не нашла ни закладок, ни маячков, ни следов чего-нибудь опасного. Структура тоже молчала. Из постороннего в машине обнаружился лишь лёгкий энергетический след покойного полковника, но он развеется сам за пару дней.
Хотя нет — «постороннего» в машине было предостаточно. По крайней мере, я подобное видел впервые. Только это совсем не относилось к опасному.
— Чисто, — объявил я без лишних подробностей.
— Командир! — деликатно откашлялся за моей спиной Лапа. — А можно я поведу?
— В салоне не есть, — сказал я, бросив ему ключи.
— Обижаете, — пробасил он, поймав их двумя руками и прижав к груди. Немного подумав, он добавил: — Потерплю до дома.
Глава 4
Лапа вёл «Руссо-Балт» с непривычной осторожностью, словно боясь, что лишится должности водителя после первой же ямы. Рядом на пассажирском сидении разместился Цицерон, а позади сидели мы с Мирославой.
— Ход-то какой, — бормотал Лапа себе под нос. — Как лебедь плывёт, честное слово. Петровича за неё нельзя садить.
— Он и не сядет, — усмехнулась Мира. — Михаил Петрович без «Егеря» — это как Степаныч без своей коровы.
— Или как Лапа без своих четырёх тысяч калорий в сутки, — добавил Цицерон и стукнул напарника кулаком в плечо.
Тот же глянул на него и удивлённо пробасил:
— Вообще-то на четырёх тысячах я рискую форму потерять. Нужно четыре шестьсот минимум.
Цицерон рассмеялся, а Мира кокетливо улыбнулась.
Я же тем временем нажал на неприметную клавишу в подлокотнике между сиденьями. Панель медленно откинулась, и под подсветкой показался встроенный бар: бокалы в бархатных гнёздах, а рядом бутылка игристого в ведёрке со льдом.
— А вот и презент за победу, — важно проговорил я и извлёк бутылку.
На этикетке был указан крымский винный дом и год урожая.
— Полковник готовился отмечать первый выезд, — усмехнулась Мира, достав бокалы.
В этом мире я сейчас впервые открывал бутылку вина самостоятельно, а посему решил это делать без применения Дара, распутывая проволоку на пробке.
— Командир! — с глубокой обидой в голосе прогудел Лапа, поймав мой взгляд через зеркало заднего вида. — А как же «в салоне не есть»?
— Это инвентаризация трофейного имущества, — заметил Цицерон, и нам оставалось только подтвердить.
Я разлил вино по бокалам и вручил один Мире.
— Ты был великолепен, — сказала она тихо, но крайне серьёзно.
— Знаю, — скромно ответил я.
Мы выпили. Вино было сухое, с холодком и лёгкой горчинкой.
— За род Северских, — произнесла Мира следующий тост через несколько секунд.
Далее мы ехали молча, наслаждаясь вином. За окном уже темнело, и на небе проступили звёзды.
При въезде в Чёртову Лапу встречающие нас часовые честно старались сохранять невозмутимость, но глаза их сами собой бегали по хромированной решётке, длинному чёрному капоту и крайне приметному значку «Руссо-Балт» на «носу» автомобиля.
У крыльца господского дома нас уже ждал Святогор.
— Доложили? — усмехнулся я, выйдя из машины и пожав ему руку.
— Доложили, — сухо ответил он.
Единственный глаз главы гвардии прошёлся по мне сверху вниз, отыскивая повреждения. Не найдя ни одного, Свят слегка расслабился.
— Только не того ты человека на дуэль вызвал, — процедил он, глядя на то, как Лапа отгоняет «Руссо-Балт». — Нужно было сразу Краснова. Какие ещё новости?
— Утром обсудим, — отозвался я, глядя на то, как Мира легко поднимается на крыльцо.
Она обернулась на пороге, пожелала нам доброй ночи и скрылась в доме. Фонарь над дверью на миг выхватил из темноты изумрудное платье на фоне бревенчатой стены.
Свят же кивнул мне и пошёл в казарму, а я задержался во дворе и задумчиво осмотрелся.
Покои у нас неплохие, но роду они уже становятся тесными. Забавно: приехали на люксовом авто и в дорогой одежде в свой деревянный, «проклятый» дом. Пройдёт немного времени, и этот контраст станет совсем неприличным.